Всем понятно первое слово. Его произносили и произносят все и только в разных формах. И дед и дедуня и дедуля и дедушка и конечно, деда. Но вот следующие два никто из моих знакомых и даже очень близких людей не знает. Я задаю себе вопрос, почему? Ответа я не знаю. Может этих слов не было никогда и нет в обиходе всех людей. Может это мои, детские словечки, когда я плохо выговаривала буквы. Не знаю, спросить уже не у кого. Все взрослые из той детской жизни уже покинули меня, ушли в иной мир, мне пока неведомый.

Дед ушел из жизни, когда мне было 8 лет. Мои воспоминания о нём — это сборник короткометражек. Несколько минут, почти без слов. Жесты и мимика.

Небольшого роста суховатый, но крепкий мужичок с густой копной темно-пепельных в крупные кудри волос. Кругленькие маленькие очки в тонкой проволочной оправе и крепкие сильные настоящие мужицкие руки. Дед был печник. В своем маленьком городке он клал печи и «галанки» почти в каждом доме. А время шло и люди, через 5 и 10 лет, я помню приходили и искали того печника, кто сможет поправить старую или поставить новую печь.

Была у деда во дворе постройка рядом с сеновалом, рядом с погребом и курятником, где хранилась все его приспособы.

Всё, что нужно для того, чтобы ставить печки. Это и был клеушок. Это был небольшой сарайчик, где все стены были увешаны разными по размеру ключами, отвертками, молотками и железками, название которых я не знала и видимо уже никогда не узнаю.

Слева у стены был устроен высокий деревянный стол с тисками. Почему я говорю высокий, потому что я помню как я, ещё детсадовского возраста, вставала на деревянный чурбак около него и долго рассматривала и примеряла, чтобы там такого нужного откопать и приладить к моим нуждам.

Справа в углу была гора деревяшек, не совсем мелких и не таких уж крупных. Кроватку для пупсика я сделала. Три деревяшки и 4 гвоздика сделали свое благое дело. Пупсик лег спать в кроватке.

Шулюмка….

Ребята, это чудесная, вкусная штука. В ней море любви, заботы, внимания, радости, вкуса и счастья. А когда это делают исключительно для тебя — это называется высокая кухня.

Керосинка, на ней алюминиевая кастрюлька, чистая родниковая вода (а в нашем городке она всегда была вкусная и сладкая) и дед своими огромными огрубевшими негнущимися морщинистыми пальцами опускал горсть лапши, резал и опускал кусочки картошки, а когда закипало отправлял туда свежее, только что из под курочки, ещё тепленькое и немного мягкое, не застывшее, яичко. Взбодрит ложечкой и, вуаля, шулюмка готова. Дед рядом, он и в ложечку подует. Наешься досыта. Спокойно и радостно.

P.S. Деда нет на моей жизни уже 42 года. Светлая ему память. И я точно знаю, что мои кудряшки — это воспоминание о моем деде. И все кудри в роду это его гены. И он живет уже в моих детях. Мой младший сын взял себе немного кудрей от своего прапрадеда.

Людмила Осипова.