Архивы за 03.11.2020

Севка——————————————

0

Сюжеты рассказов приходят сами по себе. Ирина пишет, что не знает откуда они приходят, возможно считываются с пространства. Сначала она слышит первые пару слов, берет ручку…., и таким образом рождаются её захватывающие дух рассказы!

Всеволод шел по линии огня. Ему было всего тринадцать.

  • «Венька…» — услышал он сзади себя жалобный писк младшего брата. Севка раздраженно дернулся, но, взяв себя в руки, тихо оглянулся. Вовка плелся позади, меся босыми ногами осеннюю грязь, и размазывая по бледным щекам потоки слез.
  • «Чего тебе? – зло прошептал пацан, и, осторожно оглядываясь, подтянул мальчонку к себе:
  • «Тут мины кругом, не понимаешь, что ли?
  • «Венька, я боюсь, мне страшно…, куда ты?
    Вовке не выговорить было «Севка», и он называл его Венькой.
  • «Мне надо…»
  • «А когда ты вернешься?»
  • «Скоро. Иди же домой…»
  • «Там сыро и холодно, и я есть хочу. Возьми меня с собой…»
    Севка вздохнул, и, нахлобучив поглубже рваную кепку на голову Вовке, взял крепко его за руку, и на ощупь, определяясь почти звериным чутьем, медленно двинулся между трассирующих отблесков.
    Вовка продолжал хныкать, но Сева сжал губы, и молча тащил мальчонку за собой.
    Вдруг впереди послышался легкий шум, и прямо перед мальчишками выросла огромная бородатая фигура в телогрейке с широченной седой бородой на полгруди, подпоясанной патронташем, и с винтовкой за спиной. Севку схватила за плечо сильная рука, и чуть слышно его спросили:
  • «А это кто с тобой?»
    Сева смущенно шмыгнул носом и прошептал:
  • «Да братишка увязался… Не досмотрел я»
  • «Ладно» — пробасил шепот, и Севку сграбастали сильные руки, перенеся через колючую проволоку. Вовка неожиданно оказался в крепких мозолистых ладонях, и от изумления собирался громко зареветь, но тут же его рот был запечатан этой самой, пропахшей самосадом, ладонью…
    А через полчаса пацаны сидели в теплой, сухой, выложенной ржавой соломой землянке и пили душистый горячий чай, отдающей кислой крапивой, и запивая густую пшенную кашу, от которой вкусно пахло дымом, луком, и давно забытым домашним запахом. Вовка вконец придремал, и, нырнув в услужливо подоткнутую замасленную телогрейку, мгновенно уснул.
  • «Так говоришь, немцев не особо много за железкой…» — задумчиво переспрашивал Арсений Петрович у Севы. Арсений был директором поселковой школы, где учился Севка еще в позапрошлом году, он преподавал математику, а теперь партизанил с другими мужиками, кто не успел получить повестки, или имел бронь, да по болезни на фронт не попал.
    -« Немцев немного, но они странные какие – то, не такие, что были раньше. Те попроще были, хозяйственные, и кур щипать умели, поди то ж – деревенские. А эти – в черных формах, и бушлаты на них форменные, с отличительными знаками, с птичками, и все, как один, и не солдаты вовсе, а все – офицеры. И ботинки кованые у них, ходят так, что на всю деревню стук идет, как целое войско. И плащи у них на фуражках серые такие, с козырьками. Шуршат. Страшные какие – то. Ходят, да по избам баб выспрашивают через земельного ( так Севка называл бывшего председателя сельсовета, что прислуживал теперь немцам).
    Он по – немецки понимат совсем мало, все на пальцах объясняли. Правда, вроде как переводчика привезли – толстого, с усами и в очках. Румяного такого, как порося. Слышал я, что по – русски говорит, но только к вечеру и привезли на эмке. И еще пара мотоциклистов в кожанках. Не, мало их, но все чудные какие – то.»
    Арсений Петрович задумался, смотря через Севу красными воспаленными глазами.
  • «Эээх, рация совсем развалилась, до Земли пока не достучаться. Славно было бы сюда разведчиков. Неспроста заявились господа фрицы меченые. Места – то у нас знаменитые, с древней историей. Легенд много, дааа, не просто так немцы заявились… Проводники им нужны, да здешние. А кто у нас такой грамотный – то?» — почесал Арсений черным ногтем за ухом. В деревне нет никого, а старики сами только сказки помнят.
    Дааа, ведь Тимофеич сказы – то знает, точно… А что, Всеволод, вернешься на вершок – то, приведешь Тимофееча?»
  • «А Вовка как?»
  • «Оставить придется здесь. Я вот Васятке да Трофимовне на хутор отправлю его от греха подальше. Не ровён, проговорится…»
    Севка заморгал часто – часто:
  • «А что деду – то я скажу? Он ведь плох совсем. Только Вовка его и поддерживает
  • своей болтовней…»
  • «А так и скажи, что отправил к бабам на Выселки, что за Лешачим лежат, мол, сами просили, а то он бОсый, да хворый станет. Осилишь как – нибудь. На – ко вот, деду гостинец. Скажешь, с Выселок прислали» — и Арсений протянул Севке толстенный ломоть хлеба.
  • « Спасибочки за подарочек. Только вот… Вовка – то, он малый ишо, забыл в избе калоши свои, а как же без них – то?»
  • « А ты не беспокойся, придумаем что – нибудь. Сам – то не устал? Идти, Всеволод, надобно… Только расскажи еще про гостей поподробнее»
  • «Ааа, вот… Глаза холодные у них, глубокие, как – будто вливали в них что – то змеиное. И зрачки узкие, совсем, как у змеюк. И еще, когда смотрят, то как бы сковывают, и неуютно, неловко становится»
  • « Ишь ты, накачанные. Неспроста такие гости. А предметов в руках странных не видел?»
  • «Неа. Рослые все, сильные и… холодные.»
  • «А главный у них есть?»
  • «Да. Заметный, все к нему обращаются, только честь отдают по – другому, как – бы руку прикладывают к плечу. И говорят тихо, но четко. И едят мало. Живут в отдельной избе, у мельничихи, и еда с собой своя. Сами и готовят.»
  • « А что едят – то?»
  • « Не знаю ишо. Только все складывают в мешки, отходы. Аккуратные. И все – по часам. Как светает, так выходят в строй. Гимны какие – то поют. Чудные. Мало еще их, и то как – то не по себе. Не бьют никого. Ходят, как будто никого вокруг нету. Чужие…»
  • «Охх, каких поганых воронов принесло на землю русскую…»
  • «Арсений Петрович, а скажи, что за чумное такое место у нас, что немцы такие появились? А?»
  • «Видишь ли, Всеволод, на Смоленщине у нас издревле курганы были насыпные, и мало кто их исследовал. Были экспедиции до войны, да война все и застопорила. Я ведь сам, когда в Смоленске учился, помню, как к нам тогда немцы приезжали, по музеям ходили, кино снимали, да пару раз по курганам лазали. Только ничего они там не нашли.»
  • «А чего найти – то они хотели?»
  • «Древности раскопать, в которых сила огромная, артефакты по – другому. Искромсать хотят матушку нашу, землю Российскую под Смоленщиной, лишить нас своей истории. Эхх, черти вражеские… Нет, не солдаты, Сева, в селе. А разведка, похоже. Да еще только пилотная. Похлеще будут визитеры. Нельзя их пускать на нашу землю.»
    Всю ночь стучала морзянка в тускло освещенной земляной яме – точка, тире, точка…, пытаясь передать срочное сообщение за линию фронта.
    А на следующую ночь Сева привел Тимофееча, справного старика с сутулой спиной, но крепкими крестьянскими руками.
    Когда – то давно по – молодости Тимофеич служил приказчиком у местного барина, да, по слухам, и был сыном того барина. Барин уехал куда – то после революции… А Тимофеич книг много читал, библиотека знатная была в усадьбе. А барин историком был, и много Тимофеечу объяснял про местные места, да и сам ходил по курганам, и с местными стариками задушевные беседы вел. А Тимофеич все за ним записывал. Вот только тетради те барин с собой прихватил, да увез за границу.
    А над холодной осенней стылой землей поднималось блеклое октябрьское солнце, тревожно освещающее голые леса и неприступные курганы. И это было только начало великой эпопеи…
    Ирина Титова 27.10.20.

Мой вкус земляники.

2

Лето… Яркая, свежая, щедрая, богатая пора. Мы радуемся солнцу, жаре, первым плодам. Возможности раздеться и одеться повеселее, поярче, полегче. Юбочки, туфельки, платьица.

Июнь.

Из года в год конец июня был связан у меня с походом за земляникой. Бабушка будила нас с сестрой очень рано, и это слабо сказано. Ты встаешь, когда солнце начинает розоветь в деревьях. Одеваешься теплее некуда — шерстяные носки, резиновые сапоги, кофта теплая, платок на голову и … Заветная кружка в руке.

До леса дорога была не особо длинной, да и городок наш не особо велик. Мы проходили несколько улиц, где хозяева уже выпустили своих любимых кур, уток и индюков пощипать утренней, ещё с росой травки. Проходили парк с качелями — каруселями. Проходили танцевальную площадку, на которую мне так и не удалось сходить, сначала я мала была, а когда повзрослела, то танцы закончились.

Потом дорога поднималась чуть в горку, кое где виднелись коровьи рога. Бабушка говорила, что это с мясокомбината. Как? Незнаю…

А ещё бабушка рассказывала, что во время войны напротив нашего дома, через дорогу, в бараках жили пленные немцы. Они работали на станции и иногда приходили к нашему дому, стучали в окошко и просили : «Матка, хлеба…»

И бабуля давала им хлеба.

Каждое утро по две-три телеги замерзших тел вывозили за город. Когда я спрашивала бабулю «Куда?», она всегда махала рукой в одну сторону.

В сторону нашего земляничного леса.

Мы поднимались в горку, с обеих сторон нас окружали рукотворные посадки молодых елей. У входа в лес была небольшая ямка, я приметила ее с первого похода за ягодой. Круглое отверстие в земле метрового диаметра, заросшее земляничником уже с первыми яркими спелыми ягодами.

С этого и начинался мой лес, вкус ягоды — вкус лета. Земляничное настроение. И первая ягода падала в кружку.

Мы ходили — бродили по лесу, бабушка вела нас на ягодные места. Мы собирали свои кружки с горкой, высыпали бабушке в бидон.

Снимали свитера, развязывали платки и уже совсем измученные, но я с полными чашками ягод возвращались домой.

Чашка свежей земляники с сахаром, залитая свежей родниковой водой была лучшим обедом в моей июньской летней жизни.

P.S. Моя земляника — это росистое июньское свежее утро, сапоги, теплая кофта, платок на голове, кружка в руке, рога на дороге, замерзшие немцы и неповторимый горьковатый сладкий дурманящий вкус. Вкус ягоды и вкус детства.


Возможно именно тогда, в походах за земляникой я поняла, что все имеет две стороны. Есть ужасающе страшная и рядом с ней чистая, светлая и беспомощная.

Людмила Осипова 31 октября в 13:04

Вверх