Людмила Осипова."Субботние рассказы"

Дед, клеушок и шулюмка….

3

Всем понятно первое слово. Его произносили и произносят все и только в разных формах. И дед и дедуня и дедуля и дедушка и конечно, деда. Но вот следующие два никто из моих знакомых и даже очень близких людей не знает. Я задаю себе вопрос, почему? Ответа я не знаю. Может этих слов не было никогда и нет в обиходе всех людей. Может это мои, детские словечки, когда я плохо выговаривала буквы. Не знаю, спросить уже не у кого. Все взрослые из той детской жизни уже покинули меня, ушли в иной мир, мне пока неведомый.

Дед ушел из жизни, когда мне было 8 лет. Мои воспоминания о нём — это сборник короткометражек. Несколько минут, почти без слов. Жесты и мимика.

Небольшого роста суховатый, но крепкий мужичок с густой копной темно-пепельных в крупные кудри волос. Кругленькие маленькие очки в тонкой проволочной оправе и крепкие сильные настоящие мужицкие руки. Дед был печник. В своем маленьком городке он клал печи и «галанки» почти в каждом доме. А время шло и люди, через 5 и 10 лет, я помню приходили и искали того печника, кто сможет поправить старую или поставить новую печь.

Была у деда во дворе постройка рядом с сеновалом, рядом с погребом и курятником, где хранилась все его приспособы.

Всё, что нужно для того, чтобы ставить печки. Это и был клеушок. Это был небольшой сарайчик, где все стены были увешаны разными по размеру ключами, отвертками, молотками и железками, название которых я не знала и видимо уже никогда не узнаю.

Слева у стены был устроен высокий деревянный стол с тисками. Почему я говорю высокий, потому что я помню как я, ещё детсадовского возраста, вставала на деревянный чурбак около него и долго рассматривала и примеряла, чтобы там такого нужного откопать и приладить к моим нуждам.

Справа в углу была гора деревяшек, не совсем мелких и не таких уж крупных. Кроватку для пупсика я сделала. Три деревяшки и 4 гвоздика сделали свое благое дело. Пупсик лег спать в кроватке.

Шулюмка….

Ребята, это чудесная, вкусная штука. В ней море любви, заботы, внимания, радости, вкуса и счастья. А когда это делают исключительно для тебя — это называется высокая кухня.

Керосинка, на ней алюминиевая кастрюлька, чистая родниковая вода (а в нашем городке она всегда была вкусная и сладкая) и дед своими огромными огрубевшими негнущимися морщинистыми пальцами опускал горсть лапши, резал и опускал кусочки картошки, а когда закипало отправлял туда свежее, только что из под курочки, ещё тепленькое и немного мягкое, не застывшее, яичко. Взбодрит ложечкой и, вуаля, шулюмка готова. Дед рядом, он и в ложечку подует. Наешься досыта. Спокойно и радостно.

P.S. Деда нет на моей жизни уже 42 года. Светлая ему память. И я точно знаю, что мои кудряшки — это воспоминание о моем деде. И все кудри в роду это его гены. И он живет уже в моих детях. Мой младший сын взял себе немного кудрей от своего прапрадеда.

Людмила Осипова.

Бабушка, Станция, Шпалы и Креозот.

3

Бабушка для меня была счастьем и радостью, светом и покоем. Наш поезд приходил на станцию полчетвертого утра. Мы никогда не предупреждали о своём приезде. Но бабуля всегда знала, заканчивается учебный год и вот скоро, со дня на день приедут её внучки. И я приезжала со своей сестрой, рано утром как и каждый год.

На станции выходило несколько человек и мы с чемоданами и сумками поднимались на мост, который поднимался над железнодорожными путями, пахло креозотом и деревянными шпалами.

Городок был тих и свеж, а воздух наполнен чистотой и легкостью. Недалеко от дома была колонка у которой мы всегда останавливались и пили воду прямо из ладони. Вода была сладкая — сладкая и жуть какая ледяная, аж зубы ломило.

Знакомые березы у двора, с каждым годом становились всё гуще и выше. На улицу выходило голубенькое крыльцо и окошечко с кружевной занавеской. Постучишь в оконце и ждешь. Минута, две и вот…… Отогнут край кружева, выглянула заспанная баба и пошёл легкий шум по дому.

Вот баба слезла с кровати, которая стоит прямо под окном. Вот зашуршала носками к входной двери. Вытолкнула дверь в прихожую, а дверь тяжеленная, толстая, широкая. ( Когда я была совсем маленькая я могла в изнеможении расплакаться у этой двери, не сумев её сдвинуть. )

Бабуля движется к веранде, отодвигает засов и вот она уже за дверью, поворачивается ключ в замке и …….

Вот она, моя родная, с каждым годом всё меньше и меньше. Всё теплее и желаннее к ней прижаться. Раньше я прижималась к её животу, потом прижималась к груди. Потом за плечи и вот наступил момент, когда она прижимается к моей груди, а я обнимаю её и почему то хочется плакать и так стоять долго-долго не прерывая поток счастья от того, что ты вернулся.

Теплый дом, вязаные носки, горячий чай и яичница. Боже мой, какую бабуля делала яичницу по приезде. Уууууу….пальчики и ложечки и вилочки оближешь. Из десятка яиц наверное, всё вперемежку, там тебе и жидкое и уже застывшее, всё такое неровное, рваное, горками. То белое, то ярко-желтое, то ямка, то бугорок. Боже мой, а с хлебушком….

И чай…. Какой у бабули был чай?. Сказка. Вкусноты неимоверной, хочется пить его и пить..

И долгие расспросы и рассказы о житье-бытье нашем городском и о том, как тут она, бабуля живет. Засветло спать легли и потекла жизнь станционная провинциальная на целых, долгих, коротких три месяца лета.

P.S. Это же бабуля. Хотела рассказать про кашу и оладьи, а получилось, что я только приехала.

Продолжение следует. https://vk.com/lumila69

Шедевр.

3
Людмила Осипова

Людмила Осипова

Людмила Осипова

Август 2018 года. Я в то лето и осень написала около десяти работ. Малые и большие, на холсте и просто на картоне. Меня тогда просто несло, я не могла остановиться. Я сидела на балконе, втискивала мольберт, ставила натюрморт и писала. Сидела, работала пока солнце позволяло. Потом фотографировала, распечатывала и чтобы уже без натуры опять дописывала. И я не могла остановиться, как мне хотелось сделать свои работы. И они были разные все и все оочень мною любимые сейчас.
Одну работу я написала за 3 -4 часа, не более.
Лето, зреет слива, родители везут ее с дачи. Никто её не ест, но аромат наполняет дом. Она некрупная с сизыми боками лежит в ведерке, я рассыпаю её на скатерти и не могу оторвать взгляд.
Ручное кружево, дырочки в которых просвечивает темное дерево, шарики сизой сливы со свежими листочками раскатились по столу. Стол ниже моих колен, свет люстры, я беру дощечку и быстро, прямо на коленях, начинаю писать. Пишу оочень быстро, даже не понимаю как я так быстро могу писать. Я не понимаю зачем я это делаю.
Фотографирую сырую работу и посылаю художнику у которого занималась тогда и слышу в ответ: «Ничего не трогай, вези завтра на выставку.»
Это единственная работа, которая висела сырая на стене выставки художников-любителей.
Всё, что было написано в тот год было последним. Я больше не брала кисти в руки. Хотя всё стоит «под парами» и холсты с эскизами есть. А работ больше нет. Помню адреналин, кайф от получившихся работ. И это закончилось.

Вернется ли? Незнаю….Может не всё возвращается? А может не всему и надо возвращаться?


Людмила Осипова

Людмила Осипова

Людмила Осипова

Людмила Осипова

Людмила Осипова 05.10.20

Суббота

2

У Вас есть в семье традиции? В Вашей семье, когда вы были ребенком, были традиции?

В моем доме была явная грань между рабочими днями и выходными. И это была суббота. Мама была дома и никуда не торопилась. Рано утром она поднимала меня и отправляла за квашеной капустой для винегрета. Я вскакивала и с радостью бежала за несколько кварталов в магазин «Овощи — Фрукты», где продавалась лучшая капуста в районе. Магазин, а тем более овощной, времен конца 70-х, конечно трудно сравнить с сегодняшними маркетами. Аромат был там знатный, тут и квашеная капуста и свежая и картошка и моркошка и свекла конечно, возможно и лук, а больше и не было ничего. Запах духоты и гниения. Да… Этого не поймет тот кто не жил в то время. А капуста была знатная, ядреная, хрустящая.

Дома на кухне в это время варились овощи. Свёклу можно долго варить, а если проварить немного и залить ледяной водой, она быстрее дойдет, так мама делала. Выкладывая из мешочка капусту в салатник мама каждый раз произносила: «Странно такая сухая капуста. Куда они весь рассол девают?» и так каждую субботу. Только я и знала, куда рассол исчез.

Ещё мама делала пирожки. Обалденные большие вкусные и их было много. Кастрюля пирожков с картошкой и кастрюля с яйцом и капустой. У мамы была большая чугунная сковорода, внутри белая, а снаружи зеленая. Пирожки получались на ней сказочные, красивые, румяные. Да и мама была мастерица, вкусно готовила.

Винегрет, пирожки, тихое сидение дома всей семьей у телевизора. Тихая радость. А сейчас уже грусть.

Кстати про капустный рассол. Это я, бережно неся пакет надкусывала маленький уголок внизу мешка и потихонечку высасывала весь капустный сок по дороге домой. Вкуснотиища. Сейчас у меня есть знакомая женщина, которая продает бочковую капусту. Я заезжаю к ней по субботам. Беру капусту, бочковые огурчики и прошу подлить мне побольше рассола.

Людмила Осипова 26.09.20 в 1:48

«…Цапля серая в камыши…»

1

Бросив велики у забора, мы с подругой пошли узкой деревенской тропкой между двух дощатых заборов. Средь досок видно было, что растет в огородах. Слева росла картошка, высаженная крупными зелеными кустами и вдалеке виднелся небольшой домик, скрытый от глаз старыми яблонями, свесившими до самой земли ветви с уже спелыми плодами. Справа, сквозь забор был виден сад с небольшими темными деревьями, возможно слива или вишня, вечером уж, и не разглядеть.

Доходим до заветной двери, я замираю у входа. Ожидание и предвкушение переполняют меня, как-будто я возвращаюсь в свой старый дом. Мы часто заходим к Хозяйке вечерком поболтать, а больше послушать. Сегодня мы зашли вовремя. Хозяйка и двое ее гостей уже сидят, пьют чай и мило беседуют. Огромные чайные чашки у каждого. Хозяйка сидит на стуле и держит ее руками, обхватив с двух сторон. Двое её гостей откинувшись на спинку дивана придерживают их в ладонях, поставив себе на колени или прижав к груди. И есть ещё один гость в комнате, пока я прохожу, я не вижу его, но я прекрасно его слышу. Уголки рта растягиваются в улыбке и я не могу их удержать, мне кажется, что одного голоса достаточно, чтобы улыбнуться, можно уже не смотреть и не ждать проявления услышанного, достаточно одного слуха.

И вот он. Вязаная кофта с крупными косами делает его ещё крупнее и уютнее, большой мягкий шарф в клеточку вокруг шеи и руки, лежащие на столе. А в руках уже знакомая нам чашка. Он греет руки, сжимая чашку в ладонях и тихо, спокойно что-то рассказывает. Атмосфера счастья, тишины, покоя и любви. И, он Статен? — да. Красив? — конечно, а ещё высок, строен, приветлив и открыт. Но, удивительно, как то спокоен? Да, как никогда. Совсем родной и свой.

Я не стала спускаться к столу вниз, а села вверху на ступенях лестницы, чтобы видеть все происходящее издали во всей красе, да и слышно все было прекрасно. Хозяйка принесла мне чаю в такой же, как у всех огромной чашке. Мне не терпелось увидеть что там внутри, что все так тепло и крепко держат в руках. Из чашки на меня смотрели фиолетовые цветочки и зеленые веточки душицы, плавали кусочки яблока с ягодами черной смородины, плоды шиповника лежали на дне и наравне с увиденным — аромат. Боже, какой аромат, дух лесной. Всё лето в одной чашке, от удовольствия глаза закрываются. Зажала я чашку в ладонях, аромат вдыхаю, наслаждаюсь, не пью, жду, руки грею.

Ох, простите, совсем я созерцанием своего чая отвлекла Вас от главного рассказчика. А он в это время уже встал во весь свой огромный рост и повернувшись спиной к столу уже предлагает всем взять из его заплечного мешка огромные спелые яркие с легкой пушинкой лесные орехи, за которыми он и ходил сегодня в лес. Всем досталось, а орехи действительно как в сказке крупные, тяжелые, а некоторые сохранили даже зеленые шапочки и веточки.

И хозяйка с чаем и он и я непохожая на себя. Легкая, тонкая, молодая, задорная, смешливая в летнем платьице с широкой юбкой сижу, улыбаюсь, натягиваю юбку на коленки, прикрываюсь.

… «Мохнатый шмель — на душистый хмель, Цапля серая — в камыши…»

Вы думаете, что ещё было? А больше ничего… Открыла я свои глаза, перевернулась на спину и решила записать всё это действо. Больно уж история вкусная увиделась.

Людмила Осипова

Записано в 3:30 утра, вторника, 15 сентября

Папка.

2

Субботние рассказы.

Вы давно рассматривали берёзки.? Да, те которые белые с черно-серыми трещинками. Когда они впервые появились в вашей жизни?

Своих первых красавиц я знала с самого самого детства, того которое всё в радости. Того, где нет места печали, где всегда есть вопросы и постоянное, каждодневное изучение окружающего тебя мира. Напротив нашего дома росли, ровно по линеечке, высаженные уже высоченные, ладные красавицы. Все были стройные, с тугими ветками. Летом, перед обязательной банной субботой, бабушка обламывала длиннющие ветви, низко спадающие на землю. И красавицы взбадривались. Выпрямлялись. Расправляли свои станы и взмахнув, обновленными веточками. Показывались перед всеми новыми неожиданными образами.

Березки со мной везде, до сих пор. Отдых в лесу, конечно около березки или под ней, незнаю как лучше. Она огромная, статная, сказочная. К ней не один, а два или три человека прислониться могут. Смотришь вдаль, а там поле, пшеничное с васильками и опять, окруженное березками. И все они разные, то ровная стройненькая гладкая, а то широкая, с лопнувшей корой, с самого то низу и вообще черная, на себя то совсем непохожая.

Недавно ко мне приходил отец. Он сидел на огромном пеньке. На огромном пеньке от березы. Пень березы не с чем не спутаешь. Его редкие, но всё же существующие яркие белые полосы видны издалека. Отец тихо, спокойно сидел, смотрел на меня и говорил: «Ты прекрасная мать. Ты чудесная хозяйка. Я тебя люблю». Он был так спокоен и тих, я никогда его таким не видела. Что то между нами произошло. Какие то метаморфозы. Я проговаривала только одно: «Папка… папка…». Он обнял меня так, как может обнять только сильно любящий человек. Он обнимает и любит тебя как человека. Как самого лучшего прекрасного человека, а потом уже как дочь. Я как всегда обещала, что заеду, а он сказал: «До, Дня Рождения…».

А День Рождения то у него в декабре…Да, зимой, уже не проберешься в березовому пню, все засыпит снегом. Но я обязательно, в конце декабря вспомню про День Рождения отца… Я вспомню сидящем его на березовом пне, закинувшем ногу на ногу и тихо, с великой тоской и любовью смотрящем на меня.

Людмила Осипова группа в вкhttps://vk.com/milatarox

Людмила Осипова.Субботние рассказы.

3


ТАПКИ и дядя Петя.

У меня было два дядьки по маминой линии. Петя, он старший был брат и Коля, он был младше мамы. Дядьки были классные. Заводные. Веселые. Рукастые, знали как, где и к чему руки приложить. И крыльцо парадное подремонтировать и дрова напилить на зиму, помогали дом поддерживать.
Конечно летом мы там и встречались у бабули. И первый свой велосипед это они мне купили. Историю про велик потом расскажу, а сегодня будет история про тапки.
Вы уже поняли, что дядьки мои заводные были. Что старший, что младший, веселые мужики с хорошим чувством юмора.
Младший Коля пока не женился постоянно ездил в разные турпоходы. Сплавлялся по горным рекам, ходил с походами в горы. И каждый раз после своих поездок он приезжал к нам домой и долго рассказывал обо всём, что увидел, что нового узнал и фото, конечно. Фотографии, черно-белые со своего фотоаппарата. Конец 70-х это было очень запоминающееся и завораживающее событие. Дядя Петя тоже приезжал в гости. Он приезжал со своей женой. Сразу весело и шумно становилось в доме.


И в один из таких вечеров. Когда я уже расплетала свою длиннущую косу. А в то время все девочки ходили с косичками. Тонкими как карандаш, такая была у моей одноклассницы Светки К. или толстенная и длиннющая, как у моей подружки, тоже одноклассницы Элки Л. Ну так продолжим про мою косу. У меня была Средняя коса. И вот когда в доме праздник и веселье, все хохочут и радуются я начинаю плакать от сильнейшей боли в голове. Я была терпеливым ребенком, конечно в меру, но тут боль была адская. Не понимая, что происходит ко мне сбежалась вся родня.
Я рыдаю, слезы текут, коса расплетена, вокруг меня веселая родня стоит и не знает что делать. Наконец мама спрашивает, что случилось и начинает осматривать мою голову в том месте где я показываю.
И опаньки…..что же там. А там, весна, начало лета — клещ. Здрасти Вам с кисточкой, дядя Коля привёз, на днях приезжал с очередных гор.
Мама приноравливается и выдергивает мерзавчика — я рыдаю.
И тут радостный голос дяди Пети:
— О, отлично!!!!!!! Я так давно его ждал!!!!!!
— Кого? — спрашиваю я, голос замирает, слезы подсыхают.
— Ну вот же, — показывает он мне клеща.
— Зачем? — в полном недоумении спрашиваю я
— Как зачем? Я шью дома тапки. Знаешь такие с загнутыми носами. Ну такие восточные принцессы носят. Вот мне немного не хватило. Твой клопик последний будет. Вот заберу его и тапки то дошью. В самый раз то и будет.
Я рот открыла (а может и не открыла), но слезы точно испарились. Слезы пропали, клеща вытащили, косы расчесали и в великой радости за тапки восточной красавицы я легла спать. Стресс он все таки стресс. А гости потихоньку разошлись, я уж и не помню как.
Но историю про тапки я буду помнить вечно и внукам своим рассказывать. А может и сама когда нибудь в таких ходить буду.

Людмила Осипова

БАНАН и Бабушка.

4

Мой первый рассказ

Прошло мое летнее детство в провинциальном городке, где вся жизнь была размерена и спланирована. В июне были походы за земляникой. Потом маслята. Позже могли и за груздями сходить, а там ещё и белых с подберезовиками подсобрать.
Хрустящие огурчики прямо с огорода, укропчик с таким ароматом, что дух захватывает. И все эти прелести с жареной картошкой. Вкуснее я не ела больше никогда.
И эта вкуснота не оттого, что сорт огурцов какой то фельдиперстовый или укропчик из теплички или картошечка с пылу, с жару. И огурчики как у всех и укропчик просто с огорода, среди картошки рос. И картошечка уже подостыла пока я сонная выползла из спальни и соизволила сесть за стол. А вся моя жизнь в доме моей бабули была наполнена Любовью. Любовью лично ко мне и никак не зависела от моих успехов. Здесь была только я.
И так вот….сейчас я живу совсем в другом городе и не так то легко и просто добраться до моих «пенат», но я езжу к своих родным бабуле с дедулей раз в год обязательно.

В июне есть день поминовения всех покинувших этот мир. И в этот день я стараюсь приехать в свой родной городок, только посещаю уже не свой родной дом, а место их вечного упокоения.
Ехать необходимо часов шесть, поэтому собираюсь с едой и напитками.
И вот доехав до места, я каждый год ищу место встречи с бабулей и дедулей. Может от того, что редко бываю, а может от того, что прячутся они от меня, незнаю. Иной раз приезжала и найти не могла. Уезжала со слезами.
А в прошлом году приехала и руках были у меня бананы, конфеты, печеньки. И со всеми подарками я направилась к месту встречи, так сразу всё и нашла. И всё на месте, и рябинка в красных ягодках и сосна столетняя рядышком. Всё тут на месте никуда не исчезло.
Убираю сломанные ветки, взросшие летние травы и разговариваю со стариками. Кладу бананы, говорю: «Вот, попробуйте». А в ответ слышу, деда бабуле говорит — «Ешь, чего отворачиваешься, тебя внучка угощает. Нака возьми, кусай». Я стою и смеюсь видя их, с дедом разговариваю, поддерживаю его, говорю «Баба, да попробуй, это ж бананы, все их едят…» А мой муж рядом стоит и вижу как глаза его увеличиваются, ну уж очень большие стали. А я то не понимаю, что он то ничего не видит и не слышит. Вот да…. Так интересно, что я сама не поняла , что это совсем другая реальность.
Я этому совсем не удивилась, не испугалась, муж вопросами не засыпал и не чурался меня. Как будто ничего не случилось.
Бабуля у меня своенравная была. Банан взяла, но, не знаю, попробовала или нет, может потом, в одиночестве, когда никто не видит…

Людмила Осипова 29.08.20

Вверх