Марина Ходакова."Невыдуманные истории" рассказы

Часть 3. Борьба за жизнь

5
Марина Ходакова

Так прошел август.

В конце августа мне позвонили из колледжа, куда поступала Арина. Женщина в телефоне говорила мне, что моя дочь однозначно не проходит по конкурсу даже на платное отделение. Я была подавлена. Если Арина не поступит, то это просто катастрофа ее жизни! В школу она точно вернется, а больше учиться негде. Это был ее последний шанс! Мой бедный ребенок! Она живет только этой надеждой! Я стала со слезами молиться, просить Всевышнего, чтобы он помог ей. Я плакала и молилась, плакала и молилась. Арине я ничего не сказала, решила подождать официальных результатов. И какого же было мое удивление, когда та же женщина позвонила мне снова в день зачисления:

— Я сама удивлена, — неуверенным голосом сказала она, — но Арина прошла по конкурсу на бюджет. Вот как-то так…

Моему восторгу не было предела! Слава Богу! Мои молитвы были услышаны! Я была просто счастлива! Наконец-то моей доченьке повезло! Теперь начнется другая жизнь – счастливая!

Арина отнеслась к этой новости очень сдержанно. Она, конечно, была рада, но внешне это не выражалось никак. Отношения наши тоже, лучше не стали. Но мне было легче уже просто от того, что она ходит на занятия, общается с новыми людьми и занимается любимым делом.

Тем временем мы с Оксаной продолжали свое духовное развитие и искали для себя человека, который бы мог нас направить и чему-то научить.

Кроме того, я так и не знала, как мне помочь Арине. Ее злоба ко мне росла все больше и больше. Ее рисунки стали странными, инопланетными и жестокими: странные существа с кровавыми слезами, чудовища, живущие в головах людей, ужасы всякие… Ее издевательства надо мной стали еще более изощренными. Она требовала исполнения ее желаний немедленно. Если я сопротивлялась, она могла порезать мои вещи, шторы, вылить мне в постель кастрюлю с супом или высыпать крупу, ободрать обои со стен, специально уронить на пол посуду так, чтобы она разбилась, да еще и не пустую, чтобы содержимое разлетелось по кухне… Все свободное время я наводила хоть какой-то порядок в доме, так как жить в такой разрухе я не могла. Я никогда не знала, что я увижу, возвратившись домой. Я держалась с трудом. Было даже такое, когда Арина вообще не запускала меня, закрыв дверь изнутри. Я, не достучавшись, уходила, гуляла по городу, потом возвращалась снова. Она даже говорила мне, что хочет, чтобы я покончила с собой и будет доводить меня до этого снова и снова. Я не знала, что мне делать, искала хоть кого-нибудь, кто сможет мне помочь.

И мы нашли Сергея. У нас в офисе работал Александр. Странный моложавый мужчина лет пятидесяти. Я знала, что он изучает какие-то изотерические знания. К нему и обратились. Александр сказал нам, что у него есть старый друг, который всю жизнь занимается биоэнергетическими практиками. Жил он в соседнем городе, к нему мы и поехали за знаниями. Нас встретил невысокий коренастый мужчина непонятного возраста, совершенно лысый, с мудрыми глазами и добродушной улыбкой. Он померил нас своими «рамками», посчитал «числовую матрицу», составил гороскоп, в котором мы

ничего не поняли, и два часа рассказывал об устройстве Вселенной. Он рассказывал, что живет осознанно одновременно в двух измерениях: как все на физическом, и на другом, энергетическом, зная и видя, что там происходит. Информации было много, и мы уехали наполненные ею и новыми энергиями. Мы потом еще много раз бывали у него и многому научились. Он дал нам книги для изучения и дыхательные упражнения, чтобы делать их каждый день.

Шел октябрь. Арина начала пропускать занятия, ограничиваясь присутствием в колледже раз в неделю. Я страдала. Атмосфера была очень тяжелая, давящая. По всей квартире из комнаты дочери будто бы расползался хаос. Арина обрывала дома обои, рисовала на стенах красной помадой странные зловещие рисунки. Находиться дома было невозможно. Женя, увидев художества Арины, сказала мне: «Ты разве не видишь? Она помощи просит!» Оксане в видениях приходили образы каких-то существ, сидящих под кроватью Арины: «Один большой в погонах и много маленьких», — говорила она. И тут я увидела, что на стене именно так и нарисовано: один большой и много маленьких! Сама я видела во сне, как Арина лежит на своей кровати, укрытая бетонной плитой вместо одеяла, и я эту плиту пытаюсь убрать.


Однажды Сергей в разговоре почувствовал, что я сильно чем-то озабочена, и спросил меня об этом. Я рассказала про Арину. Он внимательно слушал меня, сказал, что надо было давно рассказать ему. Он с первого раза видел, что за мной стоит что-то темное, но я ничего ему не рассказывала, а он может мне помочь. Только ему надо лично увидеть ее и поговорить с ней, что там точно не обошлось без чертовщины или еще что-нибудь в этом роде. Он раньше уже делал это.

Мы приехали вместе к нам домой, но Арина не пустила его в свою комнату и не стала с ним разговаривать. Он был в растерянности. Этот способ не удался. Я снова осталась один на один со своей бедой. На следующий день Сергей позвонил и сказал, что будет работать с Ариной на расстоянии на тонком плане. Что он видит ее, всю обмотанную темными сущностями и будет бороться с ними по-своему. Но это не пройдет для нее спокойно, она может быть при этом очень агрессивна. Я верила ему, ведь мне надо было во что-то верить.

В тот же день это и началось. Арина снова начала меня изводить: в этот раз я приготовила что-то, что ей не понравилось. Когда я пришла домой с работы, я увидела обрывки обоев, лежащих на полу. Плед, который мне на день рождения подарила Женя, был изрезан на мелкие кусочки, на полу была рассыпана какая-то крупа. Арина стала требовать от меня, чтобы я приготовила ей что-то другое. Я сделала. Но Арина не унималась. Она стала резать ножницами все подряд. Особенно мне было больно смотреть, как она резала мои вышивки, это был очень кропотливый труд, на каждую вышивку уходило до полугода. Там был уже почти законченный фиолетово-розовый единорог. Мой любимый. Сердце мое стонало, но я терпела. Тогда она стала чем-то кидать в меня, сейчас я уже не помню. Я понимала, что это не может больше продолжаться. Я должна это закончить. Мой ребенок болен. Я должно что-то сделать. Я собрала волю в кулак и сказала:

— Я вызываю скорую.

— Ну вызывай, тебе же хуже, – с издевкой ответила Арина. – Что они мне сделают? Я нормальная. А вот ты – отвратительная мать!

Я взяла телефон и вызвала скорую. Было 9 часов вечера. Бригада приехала быстро. Арина смотрела на это действо с интересом, совершенно без страха. А у меня внутри было словно каменное сердце. Я понимала, что сейчас что-то должно решиться. Зашел врач, другой, тоже мужчина, но постарше. Посмотрел по сторонам и, не задавая вопросов сказал:

— Собирайся.

-Куда? – удивилась Арина.

— В больницу, – спокойно ответил врач.

— Так я же здорова?

— Какая же ты здоровая, посмотри вокруг!

— Так я это специально, ей на зло, а то ей живется слишком хорошо, – презрительно кивнула дочь в мою сторону.

— Вот там и разберемся. Покажи руки.

А на руках сплошняком шрамы от порезов, уже не свежие, зажившие.

— А, вот еще и руки порезаны! – в подтверждение своего мнения сказал врач.

— Да это давно уже, месяца три назад! – не ожидавшая такого поворота событий, настаивала Арина.

— Ну и что? Какая разница? Резала ведь руки? Вот и собирайся. А вы, мама, приготовьте ей вещи с собой, возьмите документы и тоже собирайтесь.

Неожиданно. Ведь прошлый раз все было даже еще хуже: раны были совсем свежие. Но врач повел себя совсем по-другому. Как получилось, что все это сдвинулось с места?

Я же столько времени искала поддержки, а получила ее только спустя много лет! Мой ребенок нуждался в медицинской помощи, и я билась головой во все двери безрезультатно! Почему только теперь? Кто помог мне? Сергей? Ну, видимо, так.

Мы ехали в больницу, и сердце мое разрывалось. Арина с трудом сдерживалась, чтобы не броситься на меня с кулаками. В больнице все было быстро: мне задали несколько вопросов, заполнили историю болезни и увели дочь в отделение. Когда Арину уводили, лицо ее было перекошено от ярости, и оглядываясь, она говорила мне, что ненавидит. Это было невыносимо.

Я поехала домой. Чувства у меня были смешанные: с одной стороны, было легче, что теперь моя дочь получит помощь, с другой – печально, что психиатрическая больница – не лучшее место для молодой девушки. Арине было почти 17 лет.

Первые три дня я не приезжала к дочери, специально, чтобы дать ей возможность успокоиться. Я навела дома порядок, закрасила страшные рисунки на стенах, выбросила испорченные вещи. Находиться дома одной мне было очень тяжело. Я не привыкла быть одна и чувствовала себя неуютно.

Я освятила квартиру. Странный священник сказал мне, что надо заменить шторы, на них были изображены маленькие антилопы, типа «не надо рогов дома», и выбросить кактусы. Я сделала все это сразу, как он ушел. Я была готова на все, лишь бы изменить ситуацию. Я прислушалась бы к любому совету, но дать мне его никто не мог. Поэтому я боролась сама. Я продолжала чистить квартиру ежедневно свечами, ладаном, мантрами и молитвами. Постепенно в доме стало легко дышать, вернулся уют и покой.

Первые встречи с дочерью в больнице были тяжелыми. Арина была агрессивна, иногда даже пыталась ударить меня. К ее претензиям ко мне добавилась еще одна: запихала дочь в психушку. Лечащий врач не давала положительных прогнозов. У Арины из-за постоянного пребывания в стрессовых ситуациях, пониженного фона настроения и длительной депрессии произошло прекращение выделения «гормона радости», и теперь она оказалась совсем не способна испытывать удовольствие от жизни, именно поэтому ее радость мало чем отличалась от равнодушия. Врач говорила, что моей дочери теперь, скорее всего, придется жить на таблетках всю жизнь, и это еще в лучшем случае. А может быть и ухудшение, и она станет постоянным пациентом психиатрической больницы. Но если симптомы болезни еще можно как-то снять или хотя бы притупить медикаментами, то наши взаимоотношения уже ничто не исправит. «И не надейтесь, — говорила женщина-врач. – Я тут бессильна».

Но я надеялась. Когда я первый раз пришла в больницу к дочери, я увидела странную картину: к посетителям пациенты шли по длинному коридору. Я стояла возле дверей и ждала, когда Арина выйдет из двери на другом конце коридора. Она вышла. Коридор был длинный на столько, что лица ее я не могла разглядеть, но мне показалось, что я вижу, как ее душа мне рада и улыбается! Что она даже счастлива! Как будто из плена вырвалась настоящая Арина, добрая и радостная! Это было удивительно, я уже давно не видела, чтобы моя дочь мне улыбалась. Когда Арина подошла поближе, и я смогла рассмотреть ее, то увидела лицо, искривлённое от ненависти.

Так прошло месяц. Все это время я, приезжая попроведовать дочь, не слышала от нее ничего, кроме грубости, в ее глазах была только ненависть и злоба. Я страдала. Сергей научил меня, как мне надо молиться за Арину, и я добросовестно это делала, стараясь не пропускать ни дня. Я брала ту старинную икону, которую ставила себе на живот еще тогда, шла в Аринину комнату и молилась. Молитвы я повторяла 9 раз, и на это у меня уходило примерно час времени. Иногда во время молитвы появлялось странное ощущение: как будто пространство комнаты закругляется, цвета как-то меняются, становиться много золотого света, рядом с боку появляется как будто яркий, но мягкий белый шар, и ощущение парения в невесомости. Эти ощущения были недолгими, но очень яркими. В это состояние я впадала на короткое время все чаще. Один раз во время молитвы я видела, как из центра в моей голове волнами расходятся радужные круги, их было три в течении минуты через одинаковые интервалы. Однажды такая волна вышла из центра моего горла с сильной болью, как будто прорезала меня насквозь.

Еще я отливала Арину на воск по фотографии. Я где-то об этом прочитала и пробовала все, чтобы помочь дочери. На воске получались немыслимые фигуры: то какие-то личинки, то старухи с червями вместо лица. Мерзость.

Я спала очень плохо, свет не выключала. Мне постоянно казалось, что в квартире я не одна. Каждую ночь со мной что-нибудь происходило. Посторонние звуки в квартире меня давно уже не пугали. А вот запахи…

Сергей нам рассказывал, что энергии имеют свой запах, светлые чистые энергии пахнут приятно, а низкочастотные сущности пахнут нечистотами, или это может быть запах разлагающейся плоти .

Однажды ночью я проснулась от сильного незнакомого запаха, терпкого и масленичного. Я села на кровати, чтобы понять, откуда он идет, может с улицы? У меня было ощущение, что этот запах, будто шар, размером с метр, слева, рядом с моей головой. Я стала принюхиваться. В этот момент у меня закружилась голова и мне показалось, что я стала терять сознание. Я испугалась, взяла себя в руки и … все прошло мгновенно. Никакого запаха, все тихо и спокойно. Что опять происходит? Утром я позвонила Сергею. «В тебя должно было зайти что-то новое, а ты испугалась и блокировала это. Страх всегда блокирует. Надо было расслабиться», — разъяснил мне он.

В другой раз я почувствовала запах свежих испражнений. Он был такой сильный, что терпеть это было невозможно. Мне стало страшно, я зажгла свечи и ладан, и стала читать молитвы. До утра. Так было какое-то время. Этот запах преследовал меня даже днем, и не только меня, Оксана тоже его чувствовала. Это могло произойти в машине: вдруг как ударит в нос, аж слезы текут! Потом так же резко все куда-то денется…

Потом добавился трупный запах. Это было очень страшно. Я проснулась в 3 часа ночи, опять запахло нечистотами, это было неприятно, но я уже знала, что я с этим справлюсь. И тут запахло трупом! Прямо рядом со мной! Этот запах ударил мне прямо в нос! Я попыталась бороться со страхом, но это было сильнее меня. Я молилась, призывала на помощь Архангела Михаила, страх не отпускал меня. В конце концов я не выдержала, вызвала такси и уехала к Оксане, она уже жила рядом. У Оксаны я хоть как-то смогла поспать. Она же, наоборот: после того, как я пришла к ней, больше не уснула. Я не рассказывала ей в подробностях о произошедшем, она знала, что каждую ночь я сдаю экзамен на смелость. Сегодня не сдала. Утром Оксана рассказала мне, что в своих ведениях сегодня она видела мою квартиру, и что в ней идет битва, что мы обе там участвуем, и Сергей со своим огнеметом с нами, и Архангел Михаил тоже.

— Так интересно! — говорила Оксана, — У него такой меч огненный!

— Да, я звала его… — с удивлением сказала я, ведь я не говорила Оксане об этом.

Потом я позвонила Сергею, рассказала ему о происходящем. Я разговаривала с ним по телефону в спальне сына Оксаны, стоя у окна. В этот момент в дверь зашла наша знакомая. Сергей на другом конце провода тут же спросил меня:

— Ты что, куришь?

— Нет, — удивленно ответила я

— Оксана курит?

— Нет.

— А кто курит? – не унимался он. — Пахнет же куревом!

— К нам девочка пришла, наша знакомая, она курит, — ошарашенно сказала я.

— Теперь ты видишь, как это работает? Мы все одно целое! Когда ты делаешь плохо себе, ты делаешь плохо всем! А чтобы не донимали тебя запахи, повышай вибрации.

Я продолжала молиться, изучать эзотерику, чистить квартиру.

Арина лежала в больнице уже месяц, и врач сказала мне, что собирается отпустить ее на выходные. Я не знала, как мне к этому относиться, ведь я не видела изменений в поведении дочери.

— Не рано? — спросила я у врача, — Ей еще не лучше.

— Я не могу держать ее здесь всю жизнь. Ваши отношения лучше не станут никогда, а Арине нужно социализироваться. Я должна посмотреть, как она будет вести себя вне больницы.

На свидании Арина грубила мне, и я сказала ей, что не буду брать ее на выходные, если она не изменит ко мне отношение. Арина психнула, и ушла в палату, даже не попрощавшись. Все как обычно. Я была расстроена и не понимала, что мне делать дальше. Через три дна раздался звонок. Номер незнакомый. Я взяла трубку:

— Мама, это я. Прости меня, я была не права. Пожалуйста, приедь за мной, меня отпускают домой на выходные, – спокойно говорила мне дочь.

Я никогда раньше не слышала от Арины таких слов! Она меня мамой почти не называла! Я была на седьмом небе от счастья! Что-то изменилось! Наконец-то! И я полетела в больницу.

И все действительно изменилось! Это был тот момент, самый первый, когда у меня и Арины началась другая жизнь!

Уже когда я приехала за ней, она позволила себя обнять. В первый раз! Я плакала от счастья! Она больше не испытывала ко мне ненависти! Конечно, мы еще долго будем изучать друг друга, ведь раньше мы почти не разговаривали. Теперь у меня появилась возможность показать ей свою любовь, нежность заботу. Раньше она это от меня не принимала. Ад, в котором я жила 17 лет, закончился! Я выжила! И Арина тоже! Теперь вместе будем строить новую, счастливую жизнь!

Арина еще долго лежала в больнице, но теперь, когда я приезжала к ней, она была мне рада, я всегда обнимала ее при встрече (и она меня тоже!), дома мы вместе гуляли, много разговаривали, строили планы. Я позировала Арине, мы приглашали моих друзей, чтобы она могла порисовать их. Раньше она устраивала мне скандалы, когда кто-нибудь приходил к нам домой. Теперь приглашала сама. До идеальных отношений нам было еще далеко, но мы сделали первый самый трудный шаг. У Арины еще оставались претензии ко мне, много непонимания, тяжелые воспоминания детства. Мы старались пока не касаться этих тем. Не все сразу. Пока мы в самом начале.

Ее рисунки изменились. Спасибо ей, что она рисует, иначе я вообще не понимала бы, что с ней происходит.

Однажды ночью, когда Арина была в больнице, я проснулась от сильного запаха. Но на этот раз это был потрясающий запах горячего ванильного печенья! Всю ночь до самого утра мне казалось, как будто рядом с моей кроватью стоит печь, из которой достают это волшебное печенье! Это просто чудо! Душа моя была счастлива! Утором, позвонив Сергею, я услышала: «Ну вот, уже лучше.»

Я задавала много вопросов Сергею о своей дочери, и он многое объяснял мне. Однажды он сказал: «У нее нет своей защиты. Ее защита – это ты. Работай над собой. Если у тебя не будет энергии, ты не сможешь ее защитить.»

Перед Новым годом Арину выписали из больницы. Назначили таблетки горстями, но по-другому пока, видимо, никак. Мы много времени проводили вместе, Арина ходила со мной повсюду, советовалась со мной. Мой ребенок как будто заново родился: она сменила гардероб, сменила прическу, перекрасила волосы. Раньше она красила их в черный цвет, теперь цвет был голубой. Она стала общаться со своим отцом и его родственниками, которых раньше вообще не видеть, не слышать не хотела. Мы стали друзьями. Арина говорила мне, что у нее нет человека роднее и ближе меня, что я стала для нее подругой, и она очень дорожит моим отношением и не хочет меня огорчать. Я даже не мечтала услышать такие слова! Ведь все, на что я надеялась, что может наступит такое время, когда мы сможем общаться без ненависти, что может даже Арина будет скучать по мне, если уедет далеко, ведь я очень стараюсь, чтобы она была счастлива. Сколько лет и сколько немыслимых усилий! Сколько терпения и ожидания! Сколько слез и боли! Сколько любви в ответ на ненависть и бесконечные обвинения! Как я все это вынесла? Сама себе удивляюсь. Теперь только любовь и счастье.

Но не все было легко. С посторонними людьми Арине было еще очень сложно. Если кто-нибудь из окружающих начинал жаловаться на жизнь, ее сразу охватывали воспоминания детства, настроение портилось, и депрессия всплывала снова. Бороться с этим Арина не могла. Кроме того, она не могла и радоваться, таблетки смягчали ощущения, но, когда рядом люди радовались, Арина чувствовала себя ущербно. Надо было учиться радоваться заново. В колледже ей было не просто, большое количество посторонних людей давило ее.

Однажды, вернувшись домой после работы, я нашла дочь в постели. Она выглядела странно, ее речь была заторможена. Оказалось, что она выпила все таблетки, которые были выписаны на месяц вперед. Она выпила 140 разных таблеток. Я вызвала скорую. Суицид. Снова больница. Реанимация. Я вернулась домой уже ночью и села молиться. На следующий день врач реанимации сказала мне: «Ночью мы ждали кризис, но его не было. Состояние стабильное». Три дня реанимации. Все обошлось. Арина жалела о том, что сделала, сказала, что больше этого делать не будет. Через неделю ее выписали домой. Потом опять психиатрическая больница. И так весь год: месяц дома, два – в больнице. В колледже пришлось взять академ.

Я же стала понимать, что, как только Арина попадает в больницу, со мной по ночам начинают «работать». Каждую ночь что-нибудь происходило. Но теперь это было интересно, словно меня обучали.

Особенно отчетливо я стала чувствовать вибрации своего тела. Сначала в ногах, а потом и везде. Ложась в постель, я чувствовала, как будто качаюсь на волнах и одновременно внутри меня мелкие вибрации, похожие на то, как кровь течет по сосудам.

Однажды я почувствовала вибрации машины, которая ехала по дороге мимо. Причем сначала я их почувствовала, но не поняла, что это, а потом услышала, что это едет машина.

Было такое, что мое тело вдруг рассыпалось на отдельные атомы, и я чувствовала, как они все вибрируют. Очень забавно. Целая Вселенная атомов. Все живые. А я в ней как Бог.

Однажды во время молитвы я почувствовала словно жаркое дыхание из вне в районе солнечного сплетения, как в детстве мы дышали на руку через рукав одежды. Я молилась с закрытыми глазами и открыла их, чтобы посмотреть, что происходит. Ничего не увидела. Интересно. Потом я стала это чувствовать часто.

В другой раз я проснулась ночью, и мне показалось, что в комнате стало светло. Я открыла глаза – нет, темно как обычно. Закрываю глаза – вижу свет. И этот свет стал наполнять меня! Я чувствовала, как расту. Я стала огромной! Чувство неземного счастья переполняло меня! Внутри был только свет! Так продолжалось какое-то время, потом свет погас, а я еще долго не могла прийти в себя от необыкновенных ощущений. И у меня осталось впечатление, что мое тело в районе живота мне мало, как бывает мала одежда. Я даже потрогала живот руками. Странное ощущение. К утру это прошло. Это необыкновенно.

Были ночи, когда я четко понимала, что что-то делают с моим сердцем: внутри у меня словно ковырялись какими-то инструментами, что-то крутили, переставляли. Сердце как-то замирало, словно падало в пустоту, я отчетливо чувствовала его вибрации. Это было совсем не больно, но странно.

Еще в моей голове появился какой-то странный звук. Что-то среднее между свистом и писком. Очень высокий звук, иногда даже режущий. Мне кажется, что, если бы мы могли слышать ультразвук, он был именно таким. Он был со мной всегда. Особенно он усиливался в тишине. Я спросила у Сергея про это. «Тебя заметили,» — сказал он. Я не совсем понимала, что это значит и продолжала искать ответ. Однажды ночью мне показали, что с помощью этого звука можно повышать вибрации моего тела: мои вибрации как бы настраивали этим звуком, как настраивают музыкальный инструмент с помощью камертона. Этот звук был эталонным. Интересно. Потом я стала тоже пользоваться этим способом. Если мне в голову начинали лезть какие-нибудь неприятные мысли, я успокаивалась и словно подтягивала свои вибрации к этому звуку. Получалось. Мысли сразу уходили, появлялось спокойствие и доверие Вселенной.

Вибрации я стала чувствовать настолько сильно, что это мешало мне спать: словно я лежу в джакузи с пузырями. Уснуть сложно. Но постепенно я привыкла к новым ощущениям, да и они стали меньше.

Однажды я чувствовала, как меня вытягивали, и я стала ростом метра три. Весь мой позвоночник вытянулся, а перед глазами я видела крест. Я открыла глаза – странно! – я вижу его даже с открытыми глазами! Я была удивлена: раньше я ничего не видала.

Еще со мной слало происходить что-то странное и днем. Однажды мы с Оксаной сидели у меня на кухне, пили кофе, что-то обсуждали. Мы часто говорили о духовном. Я читала много книг по эзотерике, штудировала ютуб, медитировала. Я отдала свой телевизор, за ненадобностью, маме, у нее сломался, и посвящала все свое свободное время духовному развитию. Вдруг Оксана сказала: «Мне почему-то хочется взять тебя за руки.» Это было странно, но я была не против, и протянула ей руки. В это время мы стояли друг напротив друга. Случилось неожиданное для нас обоих: через меня к Оксане, вдруг пошел такой поток энергии, что мы обе с трудом стояли! Я чувствовала себя трубой: энергия входила в меня через ноги и выходила к Оксане через руки! Такого с нами еще не было. Это продолжалось какое-то время, потом поток угас. «Хожу, страдаю, что сил нет, а тут вот: батарейка какая!» — засмеялась Оксана. Я растерянно улыбалась. Очень странно все это.

В другой раз я разговаривала с Лилей. У нее что-то не клеилось дома, и она мне это рассказывала. Я слушала с сочувствием и вдруг уже мне самой захотелось взять ее за руки. Я отмахнулась от этой мысли: «Что придумала –то?» По телу пошли странные ощущения, похожие на какие-то пузырька внутри. И снова желание взять ее за руки. «Ну что за глупость?» — снова проигнорировала я. И тут уж началось: меня стало как будто раздувать, волосы на голове встали дыбом, ощущение, как будто сейчас сорвёт крышку с банки. Тогда я уже закричала: «Лиля, дай руки!» И опять я как труба! Нас обоих трясло. Поток был такой силы, что у Лили началась отрыжка. Пока шла энергия, Лиля все говорила: «Ничего, все будет хорошо, все будет хорошо…». И улыбалась. Я тоже. Это продолжалось минут несколько. Потом затихло. Отрыжка у Лили была еще часа два. «Тебе нельзя жаловаться…», — шутя говорила Лиля, когда все закончилось.

Это со мной было еще много раз, бывает и сейчас, но немного по-другому. Теперь я эту энергию ощущаю намного мягче, какое-то чувство неземной доброты испытываю в это время, как будто сама любовь течет через меня. Уже никого не трясет, только слезы текут от этих чудесных ощущений. Управлять я этим не могу, когда это произойдет снова – не знаю, для кого – то же мне не известно. Рассказал бы кто, что это такое.

Однажды был еще такой случай. Мы с Оксаной были на даче и ходили в баню. Я сняла с себя крестик и положила его на подоконник. Мы переночевали и на следующий день вернулись в город. Когда я пришла домой, то обнаружила, что забыла свой крестик в бане. Без него мне было неуютно, ведь я его никогда не снимала после того случая. Прошло больше года. Был конец сентября. Арину только что положили в больницу. Опять я дома одна. Легла спать. На душе не спокойно. И тут оно началось снова! Опять эта колючая энергия, опять то в жар, то холод, опять эта вонь… Ну сколько можно! Конечно в этот раз не так сильно и страшно, но приятного мало. Я встала, включила везде свет, зажгла ладан и свечи, включила слушать мантры. До утра вытерпела. Немного даже спала. На этот раз обошлось одной ночью. Крестик я забрала только через неделю, но одевать его больше я уже не стала. Так и лежит теперь в шкатулке.

В церковь я ходить почти перестала. Заходила лишь изредка, когда там никого не было. Необходимости в этом я не чувствовала, мне нравилось медитировать дома в тишине. Молиться как раньше я тоже перестала, обращалась к Богу и Высшим силам своими словами.

Однажды, когда мы были у Сергея во время нашей беседы я почувствовала, как энергия входит в меня двумя потоками: один через ноги и шел вверх, другой – через макушку, вниз. В районе сердца эти энергии сливались, и в этот момент я ощущала вселенскую любовь! Она разливалась во мне, наполняя каждую клеточку, и изливалась наружу чувством любви ко всем и всему, что меня окружало. Прекрасное чувство!

Почти весь год Арина провела в больнице с небольшими перерывами. Желания жить у нее не было по-прежнему. Она постоянно резала себе руки и даже ноги. Смысла в жизни она не видела. Ее ничего не радовало. Она говорила мне: «Я вижу мир как компьютерную игру. Что в компьютерной игре может особо радовать? Какой смысл жить, если все время только плохо?» Я не знала, чем помочь своему ребенку.

Я все так же активно занималась своим духовным развитием. В декабре я пошла на курс «Звездные Врата», где познакомилась с Ольгой. Такого материала, который давала Ольга, я еще никогда не слышала, и это захватило меня полностью. Я никогда и ничего не слышала о Звездных семьях, и это увлекло меня. Я подумала, что может Ольга поможет мне понять, что происходит с моей дочерью. Я написала Ольге. Она ответила быстро, завязался разговор. Я показала Ольге рисунок Арины, который она любила больше всего, и спросила, может Ольга знает, кто это?

— Это Суэйцы из Галактики Джета Зет. Это не я вам отвечаю. Это ответил Аштар, — написала мне Ольга.

— Почему моя дочь рисует их?

— Потому, что помнит о них. Это ее Звездная Семья. Она рисует себя.

Мы еще долго говорили, я многое узнала, главное, я поняла, что пришла туда, куда надо. Через Ольгу мне передали, что я должна еще «подтянуться» до своей дочери. Я всегда знала, что она – мой учитель. И я с головой окунулась в обучение. Три месяца пролетели незаметно. На курсе я познакомилась с Еленой. Она владеет диагностикой. Я попросила ее, чтобы она посмотрела Арину. Ответ был странный: «Ее не разрешают смотреть, не понимаю, почему». Я рассказала Елене все, что узнала о своей дочери от Ольги. Она попробовала снова. На этот раз она узнала, что Арина – Галактическая душа, а не разрешает ее смотреть Хранитель Галактики. Я стала искать информацию о Галактических душах. Какого же было мое удивление, когда, прочитав описание этих душ, я полностью узнала свою дочь!

«Галактические Души живут в Высших Цивилизациях космоса, где они имеют инкарнации в физические прекрасные, молодые тела Божественной Эволюции. Людям с Галактической Душой в этом последнем воплощении приходится очень трудно, у каждого свои испытания: социального, материального, эмоционального характера. Причиной является сложный план реинкарнации, где учтены кармические связи и задачи эволюционной программы. Всѐ нужно успеть в одной человеческой жизни, из-за осознания кратковременности пребывания на Земле некоторые Души спешат не упустить ни одного мгновения, способствующего выполнению задач Миссии. Человек с Галактической Душой мыслит не стандартно, люди избегают общения с такими странными людьми, потому что их энергетические тела вибрируют высокочастотной плазмой. Люди с Галактической Душой проходят самые невероятные испытания – что такое одиночество, предательство, разлука, унижение. Очень часто такие люди не выдерживают такого ужасающего давления зла и попадают в психо-лечебницы.

Люди с Галактической Душой развивают немыслимую активность. Им хочется познать жизнь во всех еѐ проявлениях, они интересуются аспектами различных наук, религий, эзотерических знаний, основами культуры, истории, социальными отношениями в обществе и в семье. Они любят читать, путешествовать, изучать непознанное, рисковать, так как внутри нет страха за жизнь, а есть скрытая Истина о том, что смерти нет, но есть многомерные состояния и переходы Души из формы в форму. Когда пробуждается Космическое Сознание, тогда для Альтер-Эго, открывается таинственный мир Духа, опознавание себя — частью большего вселенского существа. Соединение тонких тел Души происходит не мгновенно, а в сложных ситуациях, и будто нисходит озарение, четкое понимание причин создавшихся ситуаций и тайных механизмов движений Души. Из многочисленных моментов озарений складывается особое состояние, называемое Просветлением.

В Высших Цивилизациях Космоса – нет войн, нет денег, нет угнетения, но эти условия есть на земле, поэтому Светокопии Сознаний должны не только наблюдать, но и пройти сквозь них, испытать это в собственной судьбе. Это необходимо в первую очередь самой Галактической Душе, если она формирует Дух и Меркабу Аватара — для Перехода в космические пространства беспредельности. Получая весь комплекс опыта — добра и зла, за одну только человеческую жизнь, Галактическая Душа получает право на Вечность!

Это можно получить только на земле, на других планетах, очень мягкие условия, поэтому там необходимо 8-10 реинкарнаций, для того чтобы получить статус Тары или Аватара.»

Но чем я могу помочь ей? Я засыпала Елену вопросами. Ей все-таки удалось выяснить, что Арину нужно почистить, хотя разрешили посмотреть только три нижние чакры. Елена сделала по ним диагностику и провела многомерную чистку. Результат не заставил себя ждать. Уже через неделю у Арины улучшилось настроение, она смогла отказаться совсем от таблеток, при этом никакого кризиса не случилось. Она начала ходить на занятия в колледж и с удовольствием рисовала дома. Она стала интересоваться религией, даже попросила меня сходить с ней в церковь, чтобы посмотреть там иконы. Она выбрала тему курсовой работы, связанную с религией и теперь начала ее изучать.

Я, чтобы поддержать ее, купила ей щенка. Прошло всего два месяца с тех пор, и я не узнаю свою дочь! Она всегда улыбается, шутит со мной, я вижу ее счастливые глаза! Она научилась радоваться! Раньше я никогда не видела ее довольной. Теперь – всегда. Ее сердце все больше наполняется любовью. Видеть это – для меня долгожданное счастье. Конечно, у нас еще много проблем. Но самое сложное – ненависть, злобу, страх, — мы победили!

Теперь мы идем дальше. Я посвящаю всю себя духовному развитию, хочу понять, что же все-таки со мной произошло, и куда я должна приложить свои странные способности. Арина заново изучает мир, меня, людей вокруг, учиться жить и рисовать, строит планы Она мечтает поступить в Питерскую художественную академию им. Репина. Жизнь налаживается. За эти полтора года мы с ней сделали просто квантовый скачок из ада в прекрасное будущее!

Оксана в своих ведения видит Арину, идущую по Питеру с мольбертом на плече, счастливую и красивую…

А собаку Арина назвала Лилу. Пятый элемент. Значит, именно ее нам и не хватало.

Р.S. Все события реальны, даже имена участников этих событий не изменены.

Заключение . Марина Ходакова

Моим дочерям посвящаю…Часть вторая.

3

Начало.

— Батюшка, кто вас научил так молиться?

— Черти.

-Да как черти могут научить молиться?

— А как будут приходить к вам, да по ребрам бить,

хочешь – не хочешь, научишься молиться –

отвечал Серафим Саровский.

Все демоны – бравые солдаты Бога.

Еще два года назад я жила в маленьком городке и особо никаких планов на жизнь не имела. Свою работу в детском доме любила, да и зарплата меня вполне устраивала. Но пришло то время, когда детские дома стали закрывать, людей сокращать. Я могла бы как-то еще там поработать до полного закрытия или пристроиться в другое подобное учреждение, но я решила, что это хороший повод кардинально сменить род занятий, свой уровень дохода, да и всю свою жизнь. И я это сделала. Мне было 47 лет, и начинать жизнь с чистого листа оказалось непросто. Я начала искать себе новую работу в большом городе в часе езды. На мое педагогическое и психологическое образование никто особо не бросался, а там, где мне были рады, платили копейки. Тогда я пошла работать риелтором.

Директор агентства недвижимости, куда я устроилась, был молод и энергичен. Он сам плотно занимался личностным ростом и всех вокруг приобщал к этому. Мне это нравилось. После 20 лет работы в системе образования я увидела совсем другой мир. В бюджетных отраслях люди часто должны выполнять задачи, совершенно не понимая свою роль в них. У нас была начальником управления образования очень умная женщина. Однажды, давая нам очередное странное задание и видя наши непонимающие лица, она сказала: «Не ищите здесь смысла. Его нет.» Эти слова я запомнила навсегда. Тогда я решила для себя: в работе должен быть смысл! И я его нашла. На новой работе мне нравилось все: мое новое рабочее место, постоянное общение с разными людьми, разумный директор, доброжелательная готовность помочь новому сотруднику в любом вопросе, а главное я сама решала, что я должна делать и зачем, и если я считала, что какое-то действие малоэффективно, то я могла его не делать, а выбрать другое, и меня в этом все поддерживали.

Не сразу у меня все гладко складывалось, но я упертая. Через год я продала свою квартиру в маленьком городке, где жила, и переехала вместе с младшей дочерью Ариной. Она тогда закончила 9 классов и собиралась поступать в художественный колледж. Моя мама и старшая дочь Женя, которая тогда уже была замужем, остались жить там же. Я серьезно занялась личностным ростом, читала много книг, бывала на тренингах. С удивлением я обнаружила, что информация по этой теме обязательно базируется на эзотерических знаниях, а именно на Законах Вселенной. И я с головой погрузилась в изучение эзотерики. И снова я открыла мир заново.

Раньше у меня дома было очень много икон. Я их любила и часто покупала, увидев какой-нибудь новый образ. Еще я покупала православные книги. Я честно пыталась их читать, но у меня это плохо получалось. В церкви я бывала не часто, любила туда ходить, когда храм был пустой. Бывать там на службах мне не нравилось. Обычно я молилась дома, молитвы читала только те, которые мне нравились, или вообще это происходило от души своими словами. На себе я всегда носила крестик, подаренный мне моей бабушкой.

Когда я начала погружаться в эзотерические знания, необходимость в посещении храма отпала. Я сняла с себя крестик и отнесла в церковь иконы и книги, оставила дома лишь самые дорогие для меня, доставшиеся в наследство. Эзотерика меня захватила. Я завела большую тетрадь и записывала в нее все то, что производило на меня неизгладимое впечатления.

Прошло полтора года, и ко мне обратилась моя бывшая коллега по детскому дому. Она тоже хотела изменить все в своей жизни, как и я когда-то. Я была рада Оксане, помогала ей во всем, поддерживала как могла, учила всему, что умела сама, и эзотерике тоже. Мы стали очень близки, везде бывали вместе. Через год Оксана тоже переехала жить в город, но это было после тех событий, о которых я хочу рассказать.

Конец июля. Пятница. Поздний вечер. Оксана уехала на выходные на дачу. Я уже в постели, как всегда, читаю книгу на тему личностного роста. Булькнул телефон. Сообщение в вайбер от Оксаны: «Как дела? Чем занимаешься? Мне скучно. Сижу одна. Дочка спит». Стали болтать ни о чем. В какой-то момент я понимаю, что сообщения становятся странными, Оксана пишет их с такой скоростью, что я даже читать не успеваю, а содержание вообще непонятное: «…не делай то, идешь неправильно, делай это…» Что происходит???

Оксана: Это не я!!! Это твой брат!!!

В смысле?! Мой брат пропал без вести 15 лет назад, и мы считаем, что его уже и в живых–то нет. Что происходит??? Сказать, что я удивлена – не сказать ничего. Мы переписывались около двух часов. Мой брат говорил мне, что я выбрала неправильный путь, я должна измениться. Мою младшую дочь Арину он называл Святой, говорил, что она пришла с миссией, и я должна ей помочь. Старшую дочь, Женю, называл Ангелом. Иногда в разговоре я чувствовала любовь и заботу, а иногда раздражение. Некоторые фразы, казалось, вообще идут от кого-то еще. Мой брат называл меня «сестра моя, Морская моя», говорил, что очень любит меня, но ему больно, что я пошла не тем путем. Что он беспокоиться за мать, любит ее очень, что я должна заботиться о ней, ведь она часто болеет. «Кто ты такая, чтобы ее осуждать!?» — говорил он мне. Еще сказал, чтобы я помогла Оксане и слушала ее, ведь она Святая, называл меня воином, говорил, что я старшая, а Оксана младшая. Это было странно..

Оксана тогда почти ничего не знала о моем брате, только то, что он был. Она даже не знала, что его звали Костей. Мы никогда о нем не говорили. В разговоре же были такие подробности моей жизни, о которых Оксана не догадывалась. На следующий день, когда мы вместе перечитывали переписку, она, не понимая содержания, спрашивала меня: «А это про что? А это о чем?»

Мой брат пропал, когда ему было 28 лет. Он не был праведником, употреблял наркотики, и у нас никогда не было душевных отношений, хотя мы любили друг друга. В итоге он дал мне три задания: помириться с матерью, наладить отношения с младшей дочерью и похоронить его. Сказал, что на все это у меня неделя, если не сделаю, то «ОНИ заберут Арину».

Я была в ступоре. Ну с матерью я могу помириться, я много раз делала это. С Ариной все не просто, но я попробую. А его я как похороню? Тела ведь нет… «Что делать — слушай Оксану, она знает. А на счет, как похоронить — спроси мать.» — был ответ.

Ощущения у меня, конечно, были противоречивые: какие-то слова отзывались в сердце любовью и трепетом, другие вызывали протест и недоверие. Но угроза за жизнь моей дочери не оставляла мне выбора.

На следующий день под впечатлением я поехала к старшей дочери и показала ей переписку. Она тоже была ошарашена, плакала, когда читала. Даже просто читая все это, было понятно, где пишет Оксана, а где говорит брат. Потом я пошла к матери. Поговорили. Я рассказала ей про то, что Костя хочет, чтобы его похоронили и что она знает, как это можно сделать. Она, действительно, знала. Мама сказала, что его нужно отпеть в церкви, но для этого сначала надо получить решение суда о том, что он признан умершим, потом — свидетельство о смерти. Только на основании этого можно заказать отпевание. Это была суббота. В понедельник она пойдет в суд и начнет эту процедуру. Недели, конечно, для этого мало, но другого способа нет. На том и порешали.

Осталось наладить отношения с Ариной. Самое сложное, как оказалось.

Моя младшая дочь меня ненавидела. Любые мои попытки это изменить были бесполезны. Я бесила ее. Она относилась ко мне потребительски: принеси-унеси. Всегда выговаривала мне о том, что я плохая мать, что не надо было ее рожать, и все такое… Это была трагедия моей жизни. Я всегда любила своих детей, они были и есть смысл моей жизни. Я всегда делала для них все, что могла. Как мне исправить за неделю то, что я не могу изменить уже 16 лет? Что мне с этим делать? Я не знала…

Шли дни. Я пыталась разговаривать с дочерью, проявлять заботу, любовь, но она на меня реагировала по-прежнему: делала мне на зло, хамила, раскидывала вещи, за собой не убирала… Все как обычно…

Между тем, жизнь продолжалась, я ходила на работу, занималась домашними делами. Но в моей жизни появилась еще одна задача, на решение которой у меня была неделя, и это занимало большую часть моего времени. Я стала изучать плотнее эзотерику, искала объяснения того, что с нами происходит. А происходило постоянно: каждый день Оксане шла какая-нибудь информация о том, что мы должны делать: мой брат хотел, чтобы мы пошли на кладбище. Мы жили в городе, и, чтобы попасть на кладбище, нужно еще найти время – это не рядом. А у нас – работа. Брат настаивал. Я не хотела. Боялась. Вообще были нехорошие предчувствия. Оксана же, наоборот, жила этой идеей, ее туда тянуло, она наседала на меня.

Шел уже четверг. У меня было много работы, я встречалась с клиентом у него на квартире. Время было к вечеру. Оксана ждала меня в офисе, чтобы ехать на кладбище. Ей

указали название кладбища и место, куда нам прийти. Нас торопили. Я понимала, что мы сможем вырваться туда только часам к 8 вечера, и мне не нравилась эта идея. По дороге в офис я позвонила Оксане:

— У меня срочная работа. – говорила я ей по телефону, — Пока я освобожусь, будет часов 7. Пока мы туда доберемся, будет 8. Уже начнет темнеть. Я не поеду на кладбище вечером, – закончила я.

Оксана начала требовать, чтобы я даже не думала об этом, что это надо сделать именно сегодня, тянуть больше некуда! Неделя заканчивается!

— Я никуда не поеду, – сказала я. – А ты уверена, что эта информация от Светлых Сил? Я что-то сильно сомневаюсь…

Какое-то время в трубке была тишина.

— Ты, наверное, права,- другим голосом сказала Оксана, — и правда, что нам ночью на кладбище делать!?

И тут такое началось!!! Я почувствовала, как меня начали тянуть за волосы, всем телом я ощущала ужас, прямо на дороге, где я шла! Со мной рядом никого не было, прохожие были далеко от меня, на улице было светло. Я стала бороться с ЭТИМ, что бы ЭТО ни было. Я не знала, что мне делать и просто мысленно кричала: «Пошли все вон!!! Пошли все вон!!!» Но это на прекращалось. Я остановилась посреди тротуара, сжала кулаки и зубы и повторяла: «Я не сдамся вам!!! Пошли вон!!!» Через какое-то время все утихло. Не знаю, сколько прошло временя, думаю минут 10. Я побрела в офис. Мои мысли кипели от ужаса. Все тело тряслось от напряжения и сопротивления. Что ЭТО было??? У меня нет ответов и теперь.

Это произошло недалеко от офиса, и я дошла до него минут за 5. Оксана сидела с серым лицом. Ей было не хорошо. Я сказала ей, что сейчас быстро сделаю свою работу и мы уйдем.

Выйдя на улицу, я поняла, что нам нужно идти к воде. Мы пошли к фонтану. По дороге Оксана рассказывала мне, что она видит, как у нее догорают черные крылья и очень болит спина. Мне к тому времени стало легче. За исключением непонимания, что произошло, я уже была в норме. Когда мы подошли к фонтану, вдруг подул ветерок и нас обрызгало водой целиком! Это было потрясающе! Сразу наступило облегчение и в голове, и в теле! Как-будто с плеч свалился мешок с камнями. Мы сели на лавочку рядом с водой, медитировали и разговаривали о произошедшем. Оксана говорила, что ее старые черные крылья сгорели и теперь растут новые, беленькие. Но спина еще болит, как будто крылья вырывали с корнем. Она вспоминала, как всю эту неделю жила мыслью, что пойдет на кладбище, будет там бродить среди могил, даже видела эти могилы в своих видениях. Теперь все прошло. Наконец-то.

У меня было серебряное кольцо с написанной на нем молитвой «Отче наш», которое я купила дней за 10 в церкви на острове на Алтае, куда мы ездили отдыхать агентством. Я его очень любила и никогда не снимала. Сидя на лавочке, я почувствовала, что под кольцом чешется кожа. Я сняла кольцо и увидела ожог! Это был шок! Это произошло во время моей борьбы на тротуаре, я это понимала. Но что это? Почему? Как? Опять одни вопросы

Посидев еще немного, мы пошли по домам.

Настала снова пятница. Неделя прошла. Прошла не просто. Но живем дальше.

Оксана, как обычно, собралась на дачу, и я понимала, что после всех этих событий не хочу, чтобы она там оказалась одна. Поехали вместе. Позвали еще подругу Лилю, она приехала с маленькой внучкой. Дети играли, мы жарили шашлыки, отдыхали, ходили на речку, болтали, обсуждали произошедшее. Никакого алкоголя. Все было душевно. К вечеру Лиля с внучкой уехала домой, мы остались ночевать втроем: я, Оксана и ее дочка Алиса. По плану на вечер баня. Прекрасное завершение пятницы летом на даче.

В бане сидели долго, как мы любим. Уже стемнело. Оксана пошла укладывать Алису спать, я еще осталась посидеть в баньке. Мне все мало. Очень скоро мне стало неуютно в бане, как-то неприятно. Даже жутковато. Я по-быстрому оделась и убежала, ничего не убрав за собой, даже не выключив свет. Вбежала в сени, потом на веранду и быстро в дом. Все, выдохнула с облегчением. Вдруг в сенках что-то с грохотом упало и разбилось. Мы переглянулись. Странно. Пошли смотреть. На полу в сенках лежала зимняя оконная рама, стекла в ней разбились и разлетелись во все стороны. Оксана пошутила, что я сегодня слишком энергичная, что даже предметы не выдерживают. Посмеялись, хотя обе понимали, что рама упала, когда я уже давно в комнате была. Да и не могла она упасть, ведь стояла там всегда, стояла в стороне, даже дети, бегая ее не задевали.

Я сказала Оксане, что не выключила в бане свет, не навела порядок и даже дверь не закрыла. Решили, что порядок наведем завтра, ведь время уже было начало одиннадцатого, а вот дверь надо закрыть. Она пошла сама. Вернувшись, как-то странно поглядела на меня и сказала:

— А там не твоя энергия. Там что-то другое.

Я пожала плечами. Ей виднее. Это ведь ее дача. Я вообще в этом ничего не понимаю.

Дом был небольшой. Заходя в дом, сразу попадаешь в кухню, потом из кухни входишь в комнату. На кухне лестница на второй этаж, там еще комната. Спать легли все в одной комнате внизу. Оставили небольшой свет на кухне, чтобы ночью не втыкаться в окружающие предметы. За городом ночи темные.

Не спится. Ворочаемся. Стало как-то неуютно, тревожно, мысли какие-то непонятные. Потом даже жутковато стало, страх напал какой-то, сердце колотится…Еще и на потолке странный зубастый рот наводит ужас – свет так падал из кухни. Время одиннадцать. Я не выдержала, говорю:

— Оксан, что-то мне не хорошо, ты как?

— Ага, мне тоже не очень, поедем лучше в город. Собирайтесь.

Быстро собрались, я шла из комнаты первая. И только я шагнула через порог в кухню, я сразу почувствовала эту чужую энергию, хотя раньше даже не знала, что она бывает! Пространство было какое-то колючее, неприятное, страшное! Описать эти ощущения невозможно, ведь в языке нет таких слов! Это можно сравнить с тем, как человек вбегает в заросли крапивы, только ничего, кроме этого жжения нет. Я сильно испугалась и отскочила назад в комнату.

— Оксана, ОН там! – закричала я от испуга.

— Да, да, именно там я ЕГО прошлый раз и видела, когда с тобой по телефону переписывалась! Там, около лестницы! – ей тоже было жутко.

Мы набрались смелости и побежали через кухню к выходу. Страх усиливался и уже переходил в ужас. Мы, не оглядываясь, кинулись к машине, быстро сели и, не понимая, что происходит, ища спасения неизвестно от чего, помчались оттуда. Всю дорогу молились, не переставая. ОН гнался за нами, и мы чувствовали его присутствие. Оксана даже видела его желтые глаза и слышала его дыхание. Я нет. Я только чувствовала. Мне и этого хватало. Страшные воспоминания. Сердце, даже сейчас, когда я пишу это, выскакивает, хотя прошло полтора года.

Мы мчались по гравийной дороге с грохотом, хорошо, что она была пустой в это время. Выскочив на трассу, стало полегче. ОН отпустил нас, и Оксана снизила скорость. Мы не переставали молиться до самого дома.

Дома,чтобы успокоиться, мы попытались попить чаю, но он не лез. Мне было не хорошо, Оксана держалась. Алиска ничего не поняла и не почувствовала, это хорошо. Я спросила у Оксаны, что это было на потолке? Она пожала плечами: «Раньше такого не было.» Легли спать. Свет, конечно, не выключали. За ночь я не сомкнула глаз ни на минуту, меня бросало то в жар, то в холод, страх и ужас преследовали меня. Я почему-то стала бояться смотреть в зеркало. Мне казалось, что я ЕГО там увижу. Оксана тоже спала плохо, постоянно просыпалась. Ночью встала, зажгла свечи и поставила на окно. Утром сказала, что видела ЕГО глаза за окном.

Я еле дотерпела до рассвета. При солнечном свете страха стало меньше. Хотя кидания в жар и холод прекратились, я чувствовала себя плохо. Но это было только начало…

— Нам надо ехать в церковь. – сказала Оксана.

В этот день мы проехали в округе три церкви, были на двух Святых источниках. Мне стало полегче. Но я совсем не могла есть. Пила только святую воду. Мне казалось, что если я буду есть, то я буду кормить ЕГО. И я не ела.

Днем нам пришлось вернуться на дачу, ведь мы, убегая, оставили все двери открытыми, и даже гаражные ворота были распахнуты, перегораживая всю улицу. При свете дня там не было страшно, мы навели порядок и поехали домой. По дороге заехали к моей старшей дочери, Жене, и я рассказала ей, что с нами произошло. Оксана считала, что дело во мне, ведь мой брат говорил мне, что я пошла не тем путем. Да и ей не было так плохо, как мне. Женя была с ней согласна.

— Думай, думай, что ты делаешь не так, — повторяла мне Оксана. — Впереди ночь.

Я же совершенно не понимала, чего от меня хотят.

До дома я добралась часам к десяти. Было уже темно. Арина ушла гулять, и я была одна. Дома мне было спокойно, я чувствовала себя в безопасности. Я переоделась и пошла в ванную умыться. Включила воду, наклонилась над ванной и, услышав какой-то посторонний шорох, обернулась к открытой двери. И тут Он напал на меня!!! Описать это невозможно!!! Снова это колючая энергия будто схватила меня! Это можно сравнить с тем, как в лицо с размаху выплескивают ведро воды, только вместо воды та самая колючая энергия. Я закричала от ужаса, выбежала из ванны в коридор, не зная, что мне делать, схватила телефон и стала звонить Жене. Когда она ответила, я закричала в трубку: «Женя, ОН здесь, ОН здесь!!!» Я слышала себя будто со стороны, мой голос становился все ниже и грубее, и это уже не я говорила, а ОН!!! Мне сильно давило горло. Я стояла в коридоре напротив зеркала и видела свое отражение в этот момент, это было ужасно: там были его глаза, а не мои, такие черные и страшные! Женя в телефоне кричала от ужаса: «Мама, не сдавайся, только не сдавайся! Давай читать молитвы! Читай громче! Какие знаешь! Давай читать вместе!» Я с трудом стала читать «Отче Наш», я призывала на помощь Архангела Михаила, мы молились вместе. Через какое-то время я немного успокоилась, ОН отпустил меня. Меня всю трясло. Я не знала, что мне делать. Женя сказала мне, чтобы я шла на улицу, там хоть люди есть.

— Мама, погуляй по улице, пока Арина вернется, — плача, говорила она мне.

У меня даже сейчас слезы текут, когда я вспоминаю эти события.

Я быстро надела, что попало под руку, и выскочила на улицу. Там и правда мне было легче. Страха особо не было. Я стала успокаиваться. Позвонила Оксане. Если бы мы тогда жили хотя бы в одном городе, она, конечно, помогла бы мне, но мы находились в разных городах, так же, как и с Женей, поэтому я могла рассчитывать только на Арину. Я гуляла по улице минут 30, потом вернулась Арина, очень удивилась, увидев меня, и мы пошли домой. Рассказать Арине о том, что со мной происходит, я не могла: она не стала бы меня даже слушать, смотрела на меня как на сумасшедшую. Да я, наверное, так и выглядела. Я часто думаю о том, что, если бы это происходило только со мной, я бы и не сомневалась, что сошла с ума. А так, как говорил герой одного советского мультфильма: «Вместе с ума не сходят, вместе только гриппом болеют.»

Мы зашли домой, все было спокойно. Арина ушла в свою комнату и закрыла дверь. Я опять осталась одна. Я легла в свою постель, понимая, что спать буду вряд ли. И началось все снова, ОНИ снова начали меня одолевать. Ощущение было такое, как будто ужас входит в тебя снаружи. В обычной жизни это чувство человек испытывает, если сильно испугается, его может даже трясти от ужаса, но сначала надо испугаться. Здесь наоборот: начинает трясти с пальцев ног, потом поднимается все выше и выше, трясет все больше и больше, и ты начинаешь испытывать сначала страх, потом ужас. И это колючее пространство все наступает и наступает… То отпустит, и тогда я испытывала жар во всем теле, потом опять начинает трясти и холод дикий. Я зажгла свечи, читала молитвы сначала сама, потом нашла в ютубе, их там по 40 раз подряд читают. И так всю ночь снова без сна. У меня было ощущение, что за мою душу борются. Кто – не знаю. Видимо, Темные и Светлые. Рассвело. Немного отпустило. Я стала успокаиваться, даже вздремнула часок. Позвонила Оксана: «Ты там жива? Сейчас приеду, поедем в церковь.»

Это был понедельник.

У нас в городе есть на окраине церковь, там Батюшка-экзорцист бесов изгоняет. Туда и поехали. Службу отстояли, потом Батюшка отчитку начал. Я признаюсь, боялась, что они из меня лезть начнут. Но пересилила свой страх и отстояла до конца. Странно, но я совсем ничего не чувствовала. Просто наблюдала за действом, на людей смотрела. Разные люди. У всех свое горе. И я тут не пойми с чем.

Спрашиваю у Оксаны:

— Что происходит? Видишь что-нибудь?

— Ничего, – говорит – не происходит. Спектакль это. Вон они, бесы, все под потолком сидят.

— А наш где? – спрашиваю.

— У меня за плечом был, теперь вон в угол убежал.

— Так он у нас с тобой один на двоих что ли? – не унимаюсь я.

— Ну выходит, что так. Не знаю.

Даже посмеялись. Часов до трех мы там пробыли, потом поехали домой. По дороге из церкви опять спрашиваю:

— Наш-то где?

-Да вон он, у тебя на туфлях сидит. Маленький стал, жалкий такой.

Я, смеясь, стала изображать, как будто стряхиваю что-то с ног, при этом приговаривая: «Пошел вон, пошел вон!»

Мне было легче, но я по-прежнему ничего не ела и пила, только святую воду. В зеркало смотрела со страхом, избегала смотреть туда лишний раз. Даже в лифт боялась заходить – там было зеркало, поэтому я отворачивалась. Двое суток без сна и без еды мне не добавляли хорошего самочувствия. Но я держалась изо всех сил. Я снова носила крестик, добавила к нему ладонку и Ангела-Хранителя. Снова купила себе разные иконы и свечи. В общем, вернулась в церковь.

Я была готова сделать что угодно, лишь бы это закончилось. Я судорожно искала причину, почему это со мной происходит. Я слушала и делала все, что мене говорили: ходила в церковь, готовилась к исповеди, сожгла все свои записи по эзотерике, которые собирала в течение года, сожгла даже карты «Таро» вместе с книгой, которые очень любила и часто обращалась к ним за советом. Выбросила свои любимые желтые туфли, которые были почти новыми, потому что Оксана сказала, что ОНИ сидят на них.

Женя очень переживала за меня и говорила, что я должна теперь начинать и заканчивать свой день в церкви. Поэтому я планировала зайти домой, отдохнуть немного и опять пойти в церковь на вечернюю службу, уже недалеко от дома.

Я зашла домой, Арины не было. Я открыла дверь ее комнаты и сделала шаг во внутрь. И опять! Опять ОНО, это колючее пространство! ОНО здесь, в комнате моей дочери! Только теперь я уже не испугалась так сильно, я просто ЕГО почувствовала. Я вдруг все поняла, почему моя дочь такая! Вот в чем причина! Это ОН одолевает ее! ОН живет с ней! Я не знала, что мне делать. Я была в растерянности. Я поняла, зачем со мной все это происходит: чтобы я это узнала, чтобы могла спасти ее. Это не за мою душу борются, а за ее! И только я могу ей помочь! Я решила освятить квартиру. Может это ЕГО отпугнет.

Побыв немного дома, я пошла на службу в церковь. Там я поинтересовалась у женщины, продающей свечи, как мне это сделать. Она сказала, что надо прийти завтра с утра и поговорить со священником. Ну значит завтра.

Я вернулась домой. Арина была уже дома. Настроение у нее было, как всегда, плохое. Я не лезла к ней. Заходя в ее комнату, я чувствовала эту колючую энергию, но не очень боялась ее уже.

Стемнело. И все началось сначала. Опять начало трясти, опять то в жар, то в холод. Потом стало одновременно: снизу по ногам холод, а сверху жар. А в районе пояса как будто борьба между ними: то холод побеждает и выше начинает подниматься, то жар усиливается и холод отступает. А я все молюсь. Потом уже не выдержала этой борьбы, взяла в руки икону старинную, она мне от моего деда досталась, легла и поставила икону на живот, ликом в сторону ног, и так отгоняла их от сердца своего. Уже не было большого страха, только усталость и непонимание, что происходит и когда это кончится. Да и они как-то не так активно проявлялись. Я иногда я даже засыпала ненадолго.

Часа в три ночи ко мне в комнату зашла Арина. Меня тут же отпустило. Это было похоже на то, как в комнату шумных подчиненных заходит начальник, и все сразу умолкают. Это было странно. Она молча села на кровать рядом со мной и стала смотреть мне прямо в глаза без ненависти, пристально, как смотрит экзаменатор на студента. Ее взгляд был спокойный и уверенный. Я просто провалилась в ее глаза. Они были бездонными. И какая-то мудрость внутри. Отвести взгляд я не могла. Я почувствовала, что этот экзамен я сдаю именно ей. Так продолжалось минут десять. Мы сидели молча, не моргая, глядя в глаза друг другу. Потом она встала и, не говоря ни слова, ушла в свою комнату. А меня снова начало колотить.

Я ждала рассвета с надеждой, что ОНИ оставят меня и я смогу поспать хоть чуток. Предыдущие ночи с первыми лучами солнца, часов в пять, меня отпускало, и я могла отдохнуть немного. Но в эту третью ночь рассвет не испугал ИХ, наоборот, ОНИ вцепились в меня еще сильнее. ОНИ держали меня в напряжении с пяти часов и отпустили только в семь, несмотря на восходящее солнце. Это была борьба и тела, и духа, испытание моей воли: я лежала со сжатыми зубами и кулаками, как будто делая себя каменной, чтобы никто не мог проникнуть в мое тело. Когда все закончилось, я встала, собралась и снова пошла в церковь. Был вторник.

Силы покидали меня. Нервное напряжение становилось невыносимым. Я по- прежнему ничего не ела. Понимание того, что моей дочерью владеют ОНИ, приводило меня в ужас. Что с этим делать, я не знала. Слова брата о том, что ОНИ заберут ее, звучали в моей голове: неделя-то прошла. Я не выполнила его условия. Может это оно и происходит, о чем он говорил? Или я схожу с ума?

Я пришла в церковь, она была почти пустой. Церковь Архангела Михаила. Теперь я ходила туда. Я выглядела не очень, не спала и не ела уже три дня. Серая, измученная. Слезы катились у меня постоянно. Я не знала, что мне делать. Я жила как в кино «От заката до рассвета». Кому расскажи – не поверят. Началась служба. Все было обычно. Я молилась, слезы катились. Из Алтаря вышел Батюшка, в руках у него была какая-то книга. Держа ее передней обложкой к людям, он начал читать молитву. И вдруг от этой книги прямо ко мне пошел сильный поток энергии, чистой и светлой! Меня аж ударило в грудь, я даже качнулась! Она наполняла меня, как воздух наполняет легкие при дыхании! Я никогда такого не испытывала, на душе мне стало радостно и спокойно. Потом все прекратилось. Я была взволнована этим, подняла голову вверх к иконе Божией Матери и стала молиться ей. И вдруг от этой иконы тоже пошел поток энергии, только во много раз сильнее, и эта энергия имела название! Сначала был поток любви, я это сразу поняла: Любовь! Потом пошел поток сострадания. Потом была благодарность. Я плакала от счастья. Слезы катились сами, это было волшебно. Я никогда не забуду этих ощущений! Когда все это прекратилось, меня качало, я еле стояла на ногах. Служба еще шла. Я, качаясь, вся в слезах, подошла к прилавку со свечами. Женщина, продающая свечи, спросила у меня: «Вам плохо?» На что я ответила ей, что мне наоборот, хорошо. Она, конечно, не поняла, но продолжать не стала. Я купила свечи, поставила их и снова встала на свое место. Служба продолжалась. Потом наступил момент, когда все присутствующие на службе, поют молитву все вместе, хором. И опять эта замечательная энергия накрыла меня, только теперь ее источника я не ощущала. Она была как вздох, наполняющий тебя

полностью! Она разливалась по всему телу теплом и благодатью! Я не знала, что так бывает! После службы я вышла окрыленная. Мне казалось, что теперь все обязательно наладится. Я пошла домой, через два часа мне нужно было снова вернуться в церковь за Батюшкой, чтобы привести его домой, освятить квартиру.

Я пришла домой. Арина занималась своими делами. Я решила, что раз она дома, мне надо поговорить с ней, чтобы она знала, что я сейчас привезу Батюшку и он будет проводить обряд освящения. Но Арина очень разозлилась, накричала на меня, обозвала сумасшедшей, запретила мне это делать, сказала, что закроется и не впустит в квартиру никого и даже меня, если я кого-то приведу. Я растерялась опять. Что делать? Вся надежда была на освящение. Как по-другому убрать то, что находиться в ее комнате и не дает нам нормально жить?

Я поехала снова в церковь в надежде, что Батюшка сможет как-то решить эту проблему, может он уже сталкивался с таким. Ведь вряд ли я такая одна. Перед встречей с Батюшкой я решила попросить помощи у родственников, чтобы они тоже помолились за Арину, может это ее остановит. Я стала звонить ее бабушке по отцу. Как только я стала говорит ей об этом, снова мой голос стал грубеть, что-то стало давить горло, и снова ОН не давал мне просить помощи. Я снова испугалась, слезы полились, я еле закончила разговор. Свекровь пообещала мне молиться за нас обеих. Я взяла себя в руки и пошла к Батюшке. Но, услышав вкратце мою историю, священнослужитель сильно занервничал, посоветовал мне обратиться к психиатру и бегом убежал как о чумы. Опять я осталась одна, без помощи и понимания, что делать дальше.

Было примерно часа два дня. Я поехала на работу, чтобы успеть вернуться на вечернюю службу. Вечером на службе уже таких сильных энергий не было, но, когда люди хором пели молитву, я еще чувствовала, как эта благодать накрывает меня.

Я вернулась домой уже намного спокойнее. Уже трое суток я ничего не ела и не спала путем. Я понимала, что эта ночь будет такой же. Спать они мне не дадут, а сил на борьбу у меня уже нет. Мне нужен отдых. Тогда я решила, что поеду ночевать к маме. Это всего час езды. Утром снова вернусь домой. Может там мне удастся отдохнуть. Так и сделала.

Все эти дни у меня было странное ощущение в теле: я его не чувствовала. Как будто у меня есть только кожа, а внутри только свет. Нет органов, нет ничего. Все телесные ощущения только снаружи. Ничего не болит, не мешает. Раньше у меня часто болел живот, желудок, горло, еще что-нибудь, как у всех. Теперь нет. Странно, но мне нравилось.

Мама была мне рада. Я никогда у нее не ночевала раньше. Приезжала ненадолго и убегала по делам. Я рассказала ей все, она не сильно удивилась. Я спала со светом, атаки на меня продолжались, но уже не так сильно, страха было намного меньше, больше усталость. Хоть как-то отдохнуть мне все-таки удавалось. Я начала успокаиваться. Шел пост. Мама приносила мне из церкви просвирки, я стала есть хотя бы их. Каждый вечер я приезжала к ней, утром возвращалась домой. По утрам приходили Оксана с Лилей, и Лиля отливала нас на воск. Лиля, очень мудрая женщина, говорила мне, что теперь, видимо, мне придется быть с этим всегда, поэтому я должна научиться с этим жить. Ее слова пугали меня, но то, что моя жизнь уже никогда не будет прежней, было очевидно. Я по-прежнему ходила в церковь утром и вечером, но уже не стояла всю службу, а только ставила свечи.

Я начала чувствовать энергии по всюду: утром, подойдя к окну и увидев восходящее солнце, в церкви, прикоснувшись к иконе руками, и всегда, когда люди все вместе пели молитву. Постепенно я снова начала есть, сначала только овощи, потом, когда кончился пост, я стала есть, как и раньше. Жизнь стала возвращаться в свое прежнее русло. Постепенно вернулся ночной сон, правда еще со светом и не очень здоровый.

Недели через две я решила, что пора возвращаться домой. Я поехала домой уже вечером, часов в 8, на улице в это время было темно. Я чувствовала себя спокойно. Немного за городом, где жила мама, по дороге было кладбище. Проезжая мимо него, я опять начала испытывать волнение и страх во всем теле. Я не хотела возвращаться и стала бороться с этими чувствами. Так, в борьбе, я доехала до ближайшего небольшого города, и, не справившись с этими нарастающими неприятными ощущениями, все-таки вышла из автобуса и пересела на встречный. В этот день я вернулась ночевать к маме. На следующий день я снова поехала домой, но уже днем, чтобы избежать подобной ситуации. В этот раз у меня получилось.

Дома все было по-прежнему. Отношения с Ариной лучше не стали. Колючую энергию в ее комнате я больше не чувствовала. Я просто ощущала, что энергия в моей квартире тяжелая, какая-то неприятная. Что мне с этим делать, я пока не знала. В одно из моих посещений церкви, когда шла эта прекрасная энергия, я вдруг поняла, что Арина будет рисовать чудотворные иконы, в этом ее миссия. Поэтому ОНИ мешают ей, ОНИ не хотят, чтобы так было. А моя задача ее оберегать, создавать условия, чтобы она могла проявиться. Арина действительно рисовала, в основном лица и фигуры людей, очень это любила и с интересом изучала анатомию человеческого тела, чтобы делать это лучше.

Все это время мы с Оксаной пытались найти ответ, что это было? Зачем? Что теперь с этим делать и как с этим жить дальше? Мы искали кого-нибудь, кто сможет нам хоть что-то объяснить. Я вспомнила, что, когда я, почти 30 лет назад, работала в школе, со мной работала одна женщина, которая занималась эзотерикой уже тогда. Она даже училась в каком-то техникуме биоэнергетики в Ленинграде. Я позвонила ей и договорилась о встрече. Когда мы пришли к Ольге Георгиевне, она поняла все сразу, как только нас увидела. Сказала, что знает, зачем мы пришли и что с нами происходит. Она сказала нам, что так открываются экстрасенсорные способности. Мы удивились:

— Что, у двоих сразу?

— Да, у двоих. Так часто бывает. Так было и у меня с моей подругой. Только у вас это прошло легче. Моя подруга была на грани сумасшествия, мы по ночам все вместе над ней молитвы читали, а когда все прекратилось, ее рвало какой-то чернотой. У вас еще цветочки.

Она нам еще много чего рассказала о себе и своей подруге. Действительно, нам еще повезло. Мне уж точно. Я поняла, что я правильно делала, что ничего не ела.

— И что нам теперь с этим делать? – хотелось нам узнать.

— Сами решайте. Можете от этих способностей отказаться, а можете развивать. Ваше право.

Мы разговаривали часа два, пошли по домам удовлетворенные встречей и объяснениями.

Отказываться от новых способностей мы и не думали, ведь это очень интересно, хотя и немного страшно. Мне особенно, ведь так страшно мне еще никогда не было. Поэтому решили развиваться в этом направлении. Тем более мне было ради кого это делать: я должна спасти своего ребенка. У меня просто нет другого выхода. Буду искать его здесь.

На даче у Оксаны я ночевала потом еще много раз и все время разглядывала свет, падающий из кухни в комнату. Никакого зловещего рта, никаких зубов. Что же это все-таки было?

Это было началом.

Продолжение следует в Части 3

Моим дочерям посвящаю…

3

Часть 1

Марина Ходакова

У меня две дочери. Моя старшая дочь Женя – мой Ангел. Моя младшая дочь Арина – мой Учитель.

Женя росла идеальным ребенком во всех отношениях. Такая маленькая куколка (она и сейчас, а ей 30 лет, маленького роста, всего 159 см), милое личико, послушная, самостоятельная, исполнительная, аккуратная, но при этом трудяга, настойчивая и самодисциплинированная. Я никогда не контролировала ее. Стыдно признаться, но я даже не всегда вставала, чтобы проводить ее в школу. У нее был свой будильник, она с первого класса вставала сама, приводила себя в порядок, заплетала себе волосы, которые были до пояса, завтракала и уходила в школу. Я ее дневник видела один раз в четверть, когда надо было расписаться за итоговые оценки, за одно я расписывалась и за все те недели, которые уже прошли. Иногда я видела свет у нее в комнате ранним утром, часов в 5-6. Она вставала, чтобы сделать те уроки, которые не успела выполнить накануне. Я не была лучшей матерью. Зато она была лучшим ребенком. Такая она и сейчас. Мой Ангел.

Через 12 лет у меня родилась Арина. Я была счастлива ее появлению. Арина родилась крупным ребенком: 4700 весом и ростом 59 см. Она и сейчас не хрупкая девушка. Я была рада, что это снова девочка, ведь я уже умею воспитывать девочек. Но что-то пошло не так. С первых лет у меня складывалось стойкое впечатление, что это не я воспитываю Арину, а она меня. Она пришла в этот мир с уже готовым мировоззрением, и я не могла туда абсолютно ничего нового впихнуть, как ни старалась. Мне было странно и непонятно, как ребенок в два года может быть таким «готовым». Она сама знала, что ей нужно, причем это не вписывалось в социальные нормы, что меня на тот момент сильно беспокоило. Я с ней попробовала все методы воспитания, какие только могла. Заставить ее делать то, что она не хочет, было невозможно: убрать за собой игрушки, вставать утром в детский сад и многое другое, что необходимо делать любому человеку, даже если это не очень нравиться. Находиться среди других детей она не могла: ведь они тоже хотели делать то, что надо им, а не ей. ступать она не собиралась, начинала колотить всех подряд, тем более, что она была намного крупнее своих сверстников и поэтому всегда одерживала победу. У нее была какая-то страсть к разрушению: все игрушки она ломала, одежду рвала, все, что можно испортить, портила. Но что меня всегда поражало в ней, так это сила духа. Она никогда не отступала! Маленький ведь ребенок! Как ей это удавалось? Стоит как стена и все! Не имеет значения, кто перед ней! Ничего ее не пугает! Я никогда не видела таких детей. Я, которая отработала в школе 10 лет, работала в вечерней школе с непростыми детьми, от которых отказались обычные школы, как от необучаемых, не выполняющих требования, из неблагополучных семей, часто переростков, я даже не допускала мысли, что я не смогу с кем-то договориться, не найду подход, что кто-то не станет выполнять мои требования, будет меня игнорировать! Такого не было никогда! А теперь? Что происходит теперь? Моя дочь, которой 5 лет, совершенно мне не подчиняется, подхода я к ней найти не могу, если я начинала на нее ругаться, она залазила под стол и начинала на меня гавкать. Что это? При этом я видела, что Арина совершенно неординарный ребенок: она была очень умной и необычно талантливой в рисовании. С 6 лет Арина стала ходить в школу искусств на художественное отделение. Ей очень нравилось рисовать. К тому же, я заметила в ней способность видеть что-то главное, что другим

невидимо. Она могла нарисовать какой-то предмет неуклюже, по-детски, но в нем присутствовала какая-то идея, которая сразу придавала рисунку неуловимое сходство с оригиналом. Это было удивительно.

В это время я училась в Институте на отделении психологии. Я пыталась использовать эти знания в воспитании дочери, но все методы с треском проваливались. Да, они помогали мне сохранять терпение, но никак не действовали на мою дочь.

В 6 лет она уже перестала интересоваться детскими книжками, а зачитывала до дыр энциклопедии, детские, конечно, но энциклопедии. Особенно она любила медицинскую. У нас дома всегда была хорошая библиотека, я очень люблю книги, а библиотеку начал собирать мой отец еще в 70-ых годах. К 10 годам Арина прочитала все, что могла, она просто глотала книги. Она прочитала все дома, она ходила в городскую и школьные библиотеки, я носила ей книги из библиотеки с работы. Обучение в школе ей давалось «на раз». Она никогда не делала уроки дома, но это не мешало ей получать хорошие оценки. Но вот что мешало ей учиться, так это отношения с одноклассниками. Они не складывались. Кроме того, что характер у моей дочери не был мягким и пушистым, ее внешний вид тоже не был особо привлекательным: мало того, что она была выше всех своих одноклассников, так она еще и не считала важным следить за своей внешностью. Она могла ходить не расчесываясь, позволяла себе быть неаккуратной, одежда не имела для нее никакого значения, кроме удобства, и вообще на внешность она не обращала никакого внимания. Бороться с этим было невозможно. Но для сверстников это было еще одним поводом посмеяться над ней. За что они, конечно, получали от нее «по голове», тем более, что она была физически сильнее каждого из них. Тогда дети объединились против нее. И началась травля. Они стали дразнить ее на переменах, встречать ее после школы. Для Арины это был настоящий ад! Я пыталась объяснить ей, что не всегда виноваты дети, ей тоже надо измениться. Она меня не слышала. Оберегать ее постоянно я, конечно, не могла. Да и понимала я, что причина не в них. Но ей было очень трудно. Я это до конца поняла только теперь. Она все время писала мне записки о том, что ей очень плохо, что она хочет «уехать из дома в Москву», о том, чтобы я наказала «Диму»… Первый раз она попыталась совершить суицид в 8 лет. Я не знала этого. Она рассказала мне об этом недавно. Она всегда ждала от меня защиты, а я не понимала этого. Я все логику искала. Думала о том, что скажут люди. Хотела сделать из нее такую, как все. Чтоб обыкновенная была, простая, удобная. Людям нравилась. Сейчас об этом даже думать неприятно.

Мне тогда казалось, что я каждый день сдаю экзамен. В ее комнате всегда было очень грязно. Арина специально раскидывала вещи, рисовала на обоях, даже щелкая семечки, бросала кожурки на пол. Это все она делала мне на зло. Я уже тогда была бессильна против нее. У нас никогда не было взаимопонимания.

В четвертом классе, Арине тогда было 10 лет, она вдруг отказалась есть мясо. Просто перестала его есть и все. У нее словно стальной характер. Она своего может добиться всегда, никогда не отступит. Я еще тогда задавалась вопросом: зачем этому ребенку дан такой характер, что она должна сделать в свой жизни? Ведь ей под силу
и горы свернуть.

После 4 класса мне пришлось перевести ее в другую школу, так как в этот класс она ходить отказалась, я с трудом дотянула ее до окончания года. В новой школе отношения с одноклассниками были лучше, ее приняли такой, какая есть. Особенно не любили, но и не издевались. Стало поспокойнее какое-то время. Но учиться ей по-прежнему не нравилось. Уроки, как и раньше, она не делала, часто пропускала занятия, учиться стала на тройки. Меня все чаще стали вызывать в школу, где я постоянно выслушивала, что я плохая мать и совершенно не воспитываю свою дочь. В подобных ситуациях меня всегда спасало то, что я сама работала в системе образования и прекрасно знала эту «кухню» изнутри. Я работала социальным педагогом в детском доме и по роду своей деятельности в общеобразовательных школах представляла интересы детдомовских детей. Я постоянно ходила на родительские собрания и посещала уроки, поэтому знала и понимала, почему детям не интересно на уроках и как на самом деле учителя относятся к детям.

Например, однажды, в школе было какое-то мероприятие, куда дети должны были прийти в парадной одежде. Начиналось оно в 11. Я ушла на работу к 8, когда Арина еще спала. Зная особенность Арины не предавать значения одежде, я приготовила все заранее и положила на видном месте. В обед я позвонила классному руководителю и спросила, была ли моя дочь на мероприятии и, если была, то как была одета. На что получила ответ, что Арина, как всегда, была в спортивной одежде, в каких-то кроссовках, но учитель поставила в хоре ее в последний ряд, туда, где ее особо видно не было. «Странно, — подумала я, — у Арины нет кроссовок. Наверно, не рассмотрела, что она была в ботинках.» Придя домой, я спросила у дочери, во сколько она встала, чтобы пойти в школу.

— Мам, я не ходила в школу, я проспала. – сказала мне дочь.

«Это очень интересно…Отряд не заметил потери бойца», — подумала я. Но об этом никто не узнал.

Так что если я могла защищать чужих детей в подобной ситуации, то свою дочь тем более не позволяла съесть.

Так мы доучились до 9 класса. И началась травля с ГИА: «Ты не сдашь, ты не сможешь, ты не справишься!» В общем, Арина совсем перестала ходить в школу, потому что не за чем. Все равно ГИА не сдать. Она лежала все время в кровати, из дома не выходила, ни с кем не разговаривала. Я бегала по психологам, ища помощи. Выполняя добросовестно свою работу, из школы к нам домой пришли высококвалифицированные педагоги: психолог, социальный педагог вместе с классным руководителем, все, естественно, с высшей категорией и 20-летним стажем ударной педагогической работы, в общем все знающие о воспитании подростков и имеющие несгибаемые жизненные принципы. Я позволила им поговорить с Ариной без меня, поскольку думала, что я буду только мешать, ведь все что могла сказать я, уже было сказано. Зря я это сделала. Никакой помощи ни Арина, ни я от этого посещения не получили. Меня обвинили том, что я плохая мать, распустила ребенка, ну и так далее… А Арине предложили взять справку из психбольницы и исключить из школы как необучаемую, чтобы не портить статистику на экзаменах, так как сдать их она не сможет. Вот тут мне пригодился весь мой опыт защиты интересов несовершеннолетних. Я сдала этот экзамен. Педагоги оказались бессильны.

Учителей я раскидала, но что мне делать с дочерью? До экзаменов оставался месяц, а она лежала и вставать не собиралась. Я пошла за помощью к своей подруге, она работала психологом в нашем детском доме. По правилам, психолог не ходит по домам, это не эффективно, ведь человек должен сам хотеть решить проблему и прийти для этого к психологу, иначе смысла нет. Наташа сразу откликнулась на мою просьбу и пришла к нам на следующий день. Они разговаривали часа два. Я до сих пор не знаю, о чем они говорили, но это помогло. Наташа смогла убедить Арину продолжить подготовку к экзаменам. Моя доченька вернулась к жизни, стала иногда ходить на консультации, готовиться дома. И вдруг Арина сдает все экзамены на 4 и 5! Вот это победа! Мы все преодолели! Наконец-то закончилась школа! Теперь можно идти дальше.

В это лето мы переехали жить из своего маленького городка в соседний большой город. Работу в детском доме на специалиста по недвижимости я сменила еще год назад, когда детский дом стал закрываться, и я решила, что это хороший повод изменить свою жизнь.

Арина представляла себя только художником, никакое другое занятие вообще не рассматривала даже гипотетически. Все лето мы жили вступительными экзаменами и ожиданием результатов. Мы поступали в областной художественный колледж, экзамены были только творческие, их Арина сдала очень хорошо. Но два года назад в учебные заведения такого рода изменили условия поступления: теперь главное значение имеет средний балл аттестата, а не творческие способности ребенка. Поэтому даже имея гениальность в рисовании, но не имея способности к физкультуре, туда уже не поступить. Зато, имея посредственные способности к творчеству и хорошо зная математику и другие общеобразовательные предметы, вас обязательно примут и будут усердно учить гениально рисовать. Кто выдумывает этот бред? Враги? Интервенты? Все

время удивляюсь, почему система образования откровенно калечит детей? В общем, Арина не поступила, так как аттестат у нее был не очень. Она переживала, смысл всей ее жизни был потерян, но я убедила ее, что мы можем поступить через два года, а пока будем учиться в школе, чтобы исправить аттестат. Теперь все будет по-другому, ведь мы живем в другом городе, и она будет ходить в другую школу.

В общем, мы отнесли документы в школу поблизости. Арине школа понравилась, и первое время, мне казалось, она ходит на занятия с удовольствием. Но через месяц все повторилось. Она стала ходить на уроки все реже и реже, от меня стали требовать действий. Я опять пошла искать помощи. Мне с трудом удалось уговорить дочь пойти к школьному психологу. Я надеялась, что она хоть поговорит с Ариной. Но хваленый психолог, опять же высшей категории, даже не попыталась найти к ней подход. Спросила: «Ты хочешь со мной поговорить?» Арина сказала: «Нет». Ну на «нет» и суда нет, как говориться. На том и разошлись. Потом был великолепный психолог из отдела образования, к которому нас по особой личной договоренности записала завуч. Та отправила Арину пройти врачей и сдать анализы, в противном случае она не может взять на себя ответственность. Снова не то. Арина опять стала целыми днями лежать в постели и перестала выходить на улицу. В школу она ходила не чаще одного раза в неделю, а некоторые предметы вообще игнорировала. Я бегала по психологам, психиатрам – все бесполезно: по домам они не ходят, а привести ее к врачу я не могу. Замкнутый круг. А со школы все долбят… Так я попала на прием к психотерапевту. Это оказался хороший специалист, она работала со мной несколько раз и сказала мне, что состояние Арины очень похоже на депрессию. Со временем она только усиливается, а лечиться можно только медикаментозно, поэтому Арину надо показать врачу. И значит в следующий раз, когда Арина снова будет в таком состоянии, я должна вызвать бригаду психиатрической помощи. Я не считала это выходом и долго сопротивлялась. Но настал момент, и я прибегла к такому решению.

Печально было то, что у моей дочери никогда не было хорошего настроения, она почти никогда не радовалась, если это происходило, то очень редко и очень сдержанно, потом она снова впадала в ненависть и злобу. Друзей у нее не было, одиночество съедало ее. Меня она ненавидела, считала, что это я превратила ее жизнь в пытку и теперь должна понести наказание за это. Имея такой сильный характер, она действительно сделала все, чтобы я жила в аду.

Руки у Арины были все в шрамах: она резала их канцелярским ножом, но не глубоко, а так, чтобы, как я это понимаю, трансформировать душевную боль в физическую, так ее проще пережить. В ее комнате постоянно был беспорядок, и это еще слабо сказано. Все вещи всегда лежали на полу, включая обувь, учебники, тетради, постельное белье и все, что угодно. В шкафу с бельем можно было найти грязные тарелки. Я убиралась в ее комнате, когда мое терпение заканчивалось. Это я делала исключительно в ее отсутствие, так как она была категорически против. Сначала она просто кричала на меня, чтобы я этого не делала, потом, после моей уборки, молча стала разбрасывать и портить вещи в моей комнате. Так и жили. Как в аду.

Арина постоянно говорила мне, как она меня ненавидит и мечтает уехать от меня подальше, что потом, когда уедет, она никогда не будет даже вспоминать меня. Мне было больно слышать это, но я смирилась со своей участью и мечтала только о том,

чтобы она могла стать счастливой, даже если она забудет обо мне. Я все-равно буду любить ее всегда. Значит, так надо.

Однажды утром, после последнего посещения психиатра, я стала снова поднимать Арину на занятия в школу. Бесполезно. Лежит уже несколько дней. Не разговаривает, отворачивается, делает вид, что не слышит. Не видя никакого выхода, со слезами я прибегла к совету психиатра и вызвала психиатрическую бригаду скорой помощи. Они приехали быстро. Зайдя к Арине в комнату, ногой отодвинув валявшиеся на полу вещи, врач сел на стул рядом с кроватью.

— Кто больной? – спросил он. Это был мужчина лет сорока.

— Я не знаю, вон у нее спросите, она же вызывала, — с презрением кивнула на меня дочь.

— Понятно. Какое сейчас время года? – спросил врач.

Арина с изумлением ответила: «Зима.» Мужчина спросил у нее еще какие-то глупости, типа как ее зовут, сколько ей лет, в каком классе она учиться…

Я смотрела на все это и не верила своим глазам: что происходит? К чему эти идиотские вопросы? Врач встал с табуретки и с осуждением констатировал:

— Вы, мамаша, воспитанием дочери лучше занимайтесь, нормальная она. В школу не хочет ходить? Так воспитывать надо было.

— Да вы на ее руки посмотрите! Они же изрезаны все! – завопила я.

Врач потребовал, чтобы Арина показала руки. Она сопротивлялась, но подчинилась, деваться было некуда.

— Когда она это сделала? — спросил врач.

— Дня три назад, – ответила я.

— Вот тогда и надо было вызывать. До свидания.

И ушел.

Я была просто размазана. Я чувствовала себя в клетке с разъяренным тигром.

Ну что? Убедилась? Ты отвратительная мать, ты недостойна жить! Я ненавижу тебя! – с презрением, словно забивая мне каждым словом в голову гвоздь, говорила Арина. – Ну, что теперь ты будешь делать? Может пойдешь, наконец, застрелишься? Всем только лучше будет!

Я пыталась объяснить ей, что я хочу ей помочь, но говорить с ней было бесполезно. Я и сама понимала, что мой поступок был ужасен: я хотела отправить в психушку собственную дочь! Но я просто уже не знала, что мне делать! А вдруг у нее действительно какое-то психическое заболевание, а я все жду чуда? Теперь, когда ее врач посмотрел, я хотя бы знаю, что она здорова. Хотя, конечно, этому врачу я не сильно верила.

Так шли дни. Арина не выходила из дома. Администрация школы выносила мне мозг, постоянно приглашали на всякие беседы, давали немыслимые советы. Я сначала пыталась найти понимания, объясняла, что я все попробовала. Говорила: «Скажите, что

мне сделать, и я сделаю это». Но ничего нового я не слышала, только все те же бесконечные обвинения в том, что я плохая мать.

— Я все попробовала. Я даже вызывала психиатрическую помощь своему ребенку! – говорила я им сжав зубы от слез, которые катились сами. — Вы даже не представляете, как это тяжело! Я желаю вам, чтобы никогда этого не узнали!

В конце концов они поняли, что все бесполезно, и отстали. К концу года просто попросили перевести Арину в какое-нибудь училище, я естественно, не согласилась. Но пообещала, что мы не вернемся в эту школу на следующий год, так как будем поступать в колледж искусств. В прошлый раз Арина поступала в Областной художественный колледж, он находился в другом городе, там очень высокий уровень преподавания. В этот раз я убедила ее поступать в колледж в нашем городе. Уровень преподавания там ниже, конечно, но зато и поступить легче, да и жить можно дома, а не в общежитии. На том и порешали.

В июне забрали документы из школы и отнесли в колледж. Стало полегче. У Арины снова появилась надежда, она каждый день рисовала, готовясь к вступительным экзаменам.

Экзамены сдавали в начале июля. Предметы были только творческие. Моя дочь сдала их прекрасно и была собою очень довольна. Но конкурс аттестатов никто не отменял. Поэтому стали ждать результатов. А их, как оказалось потом, объявляют 30 августа. Тоже странно: а если ребенок не поступил? В последний день лета ему уже некуда будет деваться, все места уже будут заняты! Даже в школах! Не перестаю удивляться! Зачем тянуть с начала июля до конца августа? Но правила есть правила, против них не попрешь. Ждем результата.

В эти дни, вернее ночи, три подряд, я видела странные сны.

Первый сон был об Арине, где мне говорили, что она дана мне, чтобы я научилась безусловной любви.

Во втором сне я видела, как я на пепелище старого сгоревшего дома моей бабушки собираю какие-то никому не нужные предметы, и мне было сказано, чтобы я оставила все старое.

В третьем сне я находилась в огромном зале с другими людьми. Зал был полон до отказа. В нем было много дверей, они были закрыты. Людям было тесно и душно, но они боялись открыть двери и выйти. И тогда мне было сказано, что не надо бояться всего нового и неизвестного и думать, что это обязательно плохо.

Эти странные сны я хорошо помню и сейчас. Они произвели на меня сильное впечатление. Я и теперь вспоминаю их с любовью и благодарностью.

Лето было в разгаре. Тепло, зелено, приятно.

Часть 2 следует

Вверх